Колыбельная ведьм. Скриптум Первый полностью

– Боюсь, у меня есть только кофе. – При упоминании о чае Адриан поморщился, как истинный итальянец.

– Кофе я тоже уважаю, – с ухмылкой ответила я.

Квартиру поэта я покинула, когда уже стемнело. Кофе на ночь мы всё-таки пить не стали и обошлись тёплым молоком с печеньем. К сожалению, во время беседы и проверки магией я убедилась в том, что Ричард говорил правду: Адриан не помнил личность дарителя пера и не мог описать даже момент, когда подарок был ему вручён.

Несмотря на отсутствие новой информации, беседа и прощание с Адрианом были лёгкими и приятными. Одной тревогой, хотя бы за судьбу поэта, стало меньше.

Я отказалась от его сопровождения, решив, что по пути до Академии хочу побыть наедине с собственными мыслями и с фамильяром, разумеется.

– Милый юноша, – сказал Персиваль, когда мы вышли на улицу.

«И талантливый, – добавила я. – Надеюсь, у него всё будет хорошо».

В отдалении была слышна извечная молитва из собора Первозданного. Раньше я не обращала на неё внимания. Хор голосов стал привычным гулом – одним из тысяч звуков Венеции. Но после посещения церкви с Леаной эта чужая музыка для меня изменились: она притягивала, как что-то запретное, и одновременно приносила покой, как мантра.

Видимо, музыка всё-таки была неким гипнозом, иначе объяснить своё решение я не могла.

– Что ты делаешь? – спросил Персиваль, когда я свернула в переулок, ведущий прочь от Академии.

«Иду в стан врага».

– Зачем?

«Послушать музыку».

– Я смотрю, слова Ворона про опасности для ведающих тебе в одно ухо влетели, а в другое вылетели… – недовольно фыркнул фамильяр.

«Слушай, никто не будет убивать меня в храме. Более того, я же не пошла в город в профессорской форме, а значит, никто не знает, что я ведающая. Мне хочется понять… откуда берётся ненависть, – сказала я, попробовав подобрать слова для описания своего порыва. – Вера в Первозданного строится на милосердии и всепрощении. Почему же верующие в Него так выделяют ведающих?.. Если когда-то мне не удалось найти ответ в Творении Первозданного, то, возможно, он скрывается в его храме».

Персиваль больше ничего не сказал, позволив мне самой совершить ошибку.

На этот раз в соборе Святого Марка было пусто, что неудивительно для столь позднего часа. Некоторые из свечей по-прежнему горели. Хор пел на галерее, и из центрального нефа его не было видно. Вслушиваясь в пение, я неуверенно прошла вперёд и села на один из последних рядов скамеек.

«Действительно красивые звуки», – думала я, прикрыв глаза.

– Гимны в честь Гекаты лучше, – возразил Персиваль.

«Это бесспорно. Жаль, что их поют только несколько раз в год. А здесь звучание не прекращается».

– Представь, как болит голова у священников, служащих в этом храме!

Я тихо рассмеялась, не открывая глаз.

– Молитва, вызывающая искренний смех, должна быть прекрасной, – глубокий мужской голос, уже знакомый мне, разбил очарование музыки.

Даже не разбил – поглотил, перетянув всё внимание на себя. Резко открыв глаза, я увидела священника, севшего на несколько рядов впереди меня. Он не обернулся, говоря со мной. Не показал лицо, которое я лишь мельком видела в тени исповедальни. Всё, что мне было видно, – это мужественная линия плеч и собранные в длинный аккуратный хвост светлые волосы.

Сомнений в том, что передо мной был тот самый слуга Ордена, который выслушивал мою исповедь, не было. Такой голос я не смогла бы забыть.

– Я снова прервал ваше общение с Ним? – с тихой усмешкой спросил священник.

«Что ему от меня нужно?..» Решив не испытывать судьбу во второй раз, я быстро сказала:

– Нет, я уже собиралась уходить.

– Подожди, ты же хотела узнать ответ на какой-то вопрос про этого Первозданного, – внезапно раздался в голове голос Персиваля. – Может быть, тот, кто ему служит, как раз и объяснит всё.

«Или выгонит прочь, если как-то узнает, что я ведьма».

– Ты сама сказала, что в храме за тобой никто не погонится с факелами. Да, обстановка накалена, но девочка Леана спокойно тут молилась.

«Тебе что, самому любопытно?» – с подозрением подумала я.

– Честно говоря, да, – признался фамильяр, впервые точно доказывая, что у нас был один мозг на двоих.

– Так вы не уходите? – напомнил о себе священник.

Я глубоко вздохнула, собираясь с силами.

– Нет, не ухожу. Я пришла сюда за ответами и пока не получила их.

– Быть может, я смогу помочь?

– Меня интересуют Его милосердие и прощение.

– Вы совершили какой-то грех? – спокойно поинтересовался священник.

«Если верить Ордену, то я совершила грех, родившись», – мысленно съязвила я, но вслух, разумеется, сказала иное:

– Нет. Это исследовательский интерес.