«Видимо, то, что я обратился за помощью к ведьме, ему особо не понравилась…»
– Вы же понимаете, что рекомендация равна приказу… – пытался оправдаться Роберто.
– Делай свою работу. – Мне его оправдания были не нужны.
– Хорошо…
Первый поворот валиков всегда был худшим. Я почувствовал, как руки и ноги медленно растянулись, а мышцы напряглись.
– Лучше расслабьтесь, – посоветовал Роберто.
Мне очень хотелось убить его в тот миг, но я только закрыл глаза.
Второй поворот был чистой болью: казалось, что суставы вот-вот вылетят. Я сжал зубы до сведённой челюсти.
– Лучше кричите, верховный инквизитор… – слова Роберто едва пробирались через пелену агонии.
Я давно понял, что молчание в такие минуты было глупой бравадой, поэтому в подсказках палача не нуждался и кричал, выплёскивая боль, злость и отчаяние.
«Если бы только эта боль могла избавить от сомнений…» Но святой отец ошибался, раз за разом отправляя меня к Роберто: дыба не помогала, ведь от боли я укрывался в воспоминаниях, находя там ещё больше поводов сомневаться.
Третий поворот стал последним. Пыточная расплылась перед глазами, на мгновение превращаясь в безлюдную венецианскую подворотню. Разум опять вернулся в прошлое, и я слышал голос Эстер Кроу:
–
– Всё позади, верховный инквизитор, всё позади, – слова Роберто прервали воспоминание.
– Я помню… – Мой голос был похож на скрежет заржавевшей двери.
– Что вы помните? – удивился палач.
– Я вспомнил, что она говорила…
– Кто?..
Роберто поспешно отвязывал от дыбы мои руки и ноги, а я вообще говорил не с ним. Палач подхватил моё тело, упавшее с дыбы.
– Верховный инквизитор!
Разум уплывал во тьму, но зато я вспомнил. «Она лечила её, распутницу. Тогда я видел магию лечения». Это было самым логичным выводом, который любой нормальный человек сделал бы в первую очередь.
Нормальный. Ни один инквизитор не был нормальным – наш ум поглощала чужая ненависть, привитая, как правила хорошего тона.
«Эстер Кроу не околдовывала меня».
Пыточную перед глазами заволокло тьмой.
«Говорят, что ненависть и любовь ходят рука об руку, но мне кажется, что в таком контексте люди путают любовь со страстью. Вот уж она действительно отражение ненависти. Такая же пожирающая изнутри, такая же горько-сладкая в мгновения победы. И страсть, и ненависть – лица хаоса».
В субботу занятий у меня не было, но выспаться не получилось: непростительно рано в мою дверь постучал посыльный, передавший приглашение на бал от Ричарда Блэкуотера (теперь у меня было целых две карточки), а спустя полчаса ко мне заглянула Вивьен.
– Ну, ты готова? – бойко спросила она, кидая на кровать какое-то безумное количество баночек и скляночек.
– К чему? – недовольно спросила я, мечтая только о том, чтобы мне позволили ещё хоть на час оставить голову на подушке.
– К процедурам красоты, конечно! Сначала у нас по плану ванна с отваром из лепестков лотоса, затем нужно будет нанести на волосы новую французскую смесь, её ещё «маской» решили назвать…
Выбора, соглашаться на «процедуры красоты» или нет, честно говоря, у меня не было. Я слишком хотела спать, чтобы спорить с Вивьен, а пока она что-то делала с моими волосами, лицом и прочими частями тела, у меня был шанс немного вздремнуть. О разговоре про Тадеуша девушка больше не вспоминала.
Сон сняло как рукой, когда Вив нанесла мне на голень горячую сахарную смесь и через секунду резко сдёрнула её вместе с волосками.
– Ты что делаешь?! – завопила я, пытаясь вылезти из уже пустой ванны, в которой проводились «процедуры». – Есть же заклинания!
– Потрогай свою ногу там, где ты делаешь это заклинанием, и там, где был сахар, – высокомерно усмехнулась девушка. – Чувствуешь разницу? Для такой гладкости формулу ещё не придумали, так что действуем старым и проверенным способом.
– Зачем мне вообще гладкость? – нахмурилась я. – Платье длинное, рукава закрытые. Визуально у меня волос благодаря заклинанию не видно, а трогать в тех местах, к которым ты сейчас тянешься, меня никто не будет, уверяю!
– При чём тут кто-то другой? В первую очередь это делается для комфорта и самоощущения самой женщины, при её желании. Если тебе не нужно, только скажи, и я остановлюсь, – серьёзно ответила Вив. – Это твоё тело, и только тебе решать, что будет более комфортным. Прости, что не спросила сразу.
