К сожалению, я уже коснулась того места на ноге, которое пережило боль отдирания смеси, и вынуждена была признать, что подобная гладкость была соблазнительна.
– Ты настоящий палач, – хмуро сказала я Вивьен, позволяя продолжить. – Но мне интересен возможный итог.
– Ты подожди… Мы ещё до интересных мест не дошли.
Следующий час я довольно громко выражала все эмоции, которые испытывала по отношению к своему «комфорту и самоощущению», но результат пытки, к моему огромному удивлению, действительно радовал.
«Процедуры красоты» заняли почти весь день. Половину из тех действий, которые Вивьен совершала с моим лицом, волосами и телом, я встречала впервые, но кое-что даже постаралась запомнить.
Ближе к закату подруга помогла мне собрать волосы в высокую причёску, довольно простую, но элегантную.
– Хочешь скрыть шрам? – тихо спросила она. – Я могу выпустить пару локонов.
– Нет, не нужно, – быстро ответила я. – Мне нравится причёска.
– Правильно, дорогая, – искренне улыбнулась Вив. – Ты прекрасна вся – с ног до головы.
– И сегодня это однозначно твоя заслуга.
– Нет, ты всегда прекрасна. А всё это, – она указала на средства красоты, – всего лишь маленький способ порадовать себя и позаботиться о здоровье кожи, ногтей или волос.
К тому моменту, как на мне были уже и платье, и маска, в мысли вернулся фамильяр, вежливо скрывавшийся с самого утра.
–
«Дилижанс всё равно будет ждать у Академии – как-то невежливо будет отправлять его восвояси…»
«Ты под шиком кандалы или символ Ордена подразумеваешь?» – мысленно усмехнулась я.
На это Персиваль уже не ответил, прерванный Вивьен:
– Ты готова, princesse![48]
– Спасибо тебе, – улыбнулась я, потянувшись, чтобы обнять подругу.
Но она быстро отступила, замахав руками.
– Никаких объятий до бала! Помнёшь платье, нарушишь причёску, смажешь крема!
– На балу тоже не обниматься?
– А ты планировала? – хитро сощурилась Вив.
– Нет, конечно!
Она заливисто рассмеялась и, ещё несколько раз поправив мне причёску, отпустила меня с миром, взяв обещание, что я расскажу ей всё о бале по возвращении.
До особняка Де Сантис меня вёз тот же неразговорчивый кучер, что и в прошлую поездку на дилижансе. То, что Ричард добирался отдельно, не было удивительным: прибывшие вместе инквизитор и ведьма стали бы скандалом. А так у меня был шанс выскользнуть из «кареты» никем не замеченной.
–
«Отец считал их тратой времени».
– Так это твой дебют!
«Мы едем не развлекаться, а работать», – напомнила я ему, но кота уже было не остановить.
–
«О Геката, мне достался фамильяр-сводник!»
Когда дилижанс остановился у роскошного поместья, Персиваль продолжал мурчать и бубнить что-то про «галантных кавалеров». Я же уже смотрела на красоту, устроенную в саду перед домом дожа Де Сантис.
Десятки гостей в маскарадных костюмах прибывали к поместью. Даже лакеи, освещавшие сад факелами, были в масках. Архитектура Ренессанса была идеально помпезной для подобного события, и от первого шага на дорожку, ведущую ко входу в сам особняк, у меня перехватило дыхание.
– Леди Кроу.
Я вздрогнула, резко оборачиваясь и встречаясь взглядом с Вороном.
– Вы чудесно выглядите, – сказал он.
Не успела я поблагодарить за комплимент, как Ворон поднял голову, смотря мне за спину.
– Дож, это большая честь для нас, – он поклонился, и я быстро развернулась, почти сразу опускаясь в реверансе.
– Полно вам кланяться. Вы сами знаете, что сделали для меня и моей супруги, оттого поклоны следует отвешивать мне.
Дож – пожилой мужчина с очень хитрым взглядом – не выглядел скорбящим, но затаённая жёсткость в его словах всё-таки выдавала то, что смерть супруги стала для него ударом.
– Примите мои искренние соболезнования, – тихо сказала я.
– Благодарю, леди. – Альвизе Де Сантис внимательно посмотрел на меня, но тут же вернул всё внимание Ворону.
– Не думайте, что я забыл о более существенной благодарности, чем приглашение на бал, верховный ведьмак.
Ворон едва слышно рассмеялся.
– Вы никогда и ничего не забываете, Альвизе.
–
«Да…»
Дож ухмыльнулся и экспрессивно взмахнул руками.
– Как мы и договаривались, я навёл справки об интересующих вас вопросах. Сегодня в зале будут присутствовать три маски. Каждая из них знает то, что неведомо другим. К сожалению, я, в силу положения, не могу допытываться об истине ни у одной из них. Но вы – другое дело. Правда, я думаю, что лишь одна из масок заговорит с вами. Рассказать вам лишь о ней или обо всех трёх?
