Хриплые вздохи повторились. Я неуверенно шагнула в ту сторону, откуда они доносились.
– Кто здесь?
– Пом… Пом-м-огите… – Жалобный стон, полный боли, уже отчётливо прозвучал из темноты подворотни.
Спустя пару шагов я увидела, кому он принадлежал: на сырой брусчатке, привалившись к стене, сидела женщина.
– К-кто нибудь… По-мо-ги-те…
Её лицо было в крови. Один глаз заплыл, а белок второго был тёмно-красным от удара. Одна рука вывернулась под неестественным углом. Женщина была одета в одно исподнее, а на разодранных юбке и корсете виднелись очевидные следы насилия.
– Пожалуйста… – Она с трудом повернула голову, услышав мои шаги.
– Что… Что случилось? Вы чувствуете все части тела? Вы… – Я опустилась на колени рядом с ней, плохо понимая, что делать.
В начале подворотни мелькнул силуэт.
– Это карабинер! Я сейчас позову помощь!
– Н-нет! – попыталась остановить меня незнакомка, но я уже закричала:
– Qui! Aiuto!
Карабинер заглянул в подворотню.
– Cos’hai lì?[42]
– На эту женщину напали. Ей нужно в госпиталь!
Мужчина, лица которого в темноте не было видно, расхохотался.
– Это разве женщина?! – хрипло прогоготал он. – Брось эту puttana. Ей же лучше подохнуть так, чем от дурных болячек.
– Да как вы смеете! – крикнула я.
– Дело твоё. Не подхвати от неё чего.
Карабинер снова засмеялся и, весело насвистывая, пошёл прочь.
Злость и непонимание схлынули, когда женщина надрывно закашляла.
– Я здесь! Я вам помогу!
Я слишком боялась, что промедление может стоить ей жизни, поэтому сразу схватила её за ту руку, которая выглядела относительно здоровой, и стала вливать столько магии, сколько могла.
– Ах!.. – полный муки стон вырвался из её горла.
Вмешательство оказалось слишком сильным.
– Простите! Простите, ради Гекаты!
– Так ты ведьма, – прошептала женщина.
– Пока нет… Просто ведающая. Простите, что не предупредила! Я не очень хорошо лечу и, если хотите, могу помочь добраться до тех, кто делает это лучше. Тут прямо рядом есть место…
– Не думаю, что смогу встать, – ответила она.
– Ладно. Я поняла, – руки тряслись от напряжения. – Думаю, мне удастся облегчить боль, но после я всё же провожу вас туда, где будет больше помощи.
Женщина устало прикрыла один ещё не заплывший глаз. «Давай, Эстер, ты справишься». Я прикоснулась к её руке, уже намного осторожнее вливая магию. Это должно было ускорить заживление мелких травм и сработать как обезболивающее.
– Что вы чувствуете? – наконец спросила я.
Внешне женщина выглядела всё так же плачевно, но её дыхание немного выровнялось.
– Больно, но не так, как было, – ответила она. – Спасибо. Мне жаль, что тебе пришлось это видеть.
Я со страхом заметила на её лице стыд.
– Почему вы так говорите? Я рада, что оказалась здесь вовремя.
– Тот bastardo сказал правду: я шлюха. Такой светлой девочке не стоит видеть грязь, к которой я сама себя привела, – хрипло выдохнула она.
– Вы сами себя избили? – резко спросила я.
– Нет, конечно.
– Тогда винить нужно только тех… bastardo, которые сделали это с вами! Прошу, позвольте, я отведу вас в безопасное место.
– Спасибо…
Я очень осторожно помогла женщине подняться на ноги и опереться на меня.
– Буквально пара шагов, и за той дверью будет таверна. Там только ведающие, и есть те, кто лучше меня разбирается в целительстве.
Она кивнула, и мы медленно побрели к «Уголку Данте». У самой двери мне показалось, что в тенях подворотни мелькнула фигура.
– Лорнеза.
– Простите? – Я отвлеклась на голос женщины и, вновь взглянув на подворотню, уже никого не увидела.
– Меня зовут Лорнеза, – повторила она.
– А я Эстер.
Дверь в «Уголок Данте» открылась, и оттуда показалась голова Тадеуша. Его глаза удивлённо расширились.
– О!.. Во что ты ввязалась, Колючка?
Вернувшись из воспоминаний, я едва не оборвала поток магии, который всё ещё лился к статуе Гекаты.
–
«После того как я проводила её в «Уголок Данте», мы больше не виделись. Но Тадеуш часто встречал её там. Он говорил, что она полностью оправилась и даже открыла собственное заведение… Он говорил, что она никогда не переставала быть благодарной ведающим».
–
Ведающие вокруг меня постепенно отступали, прекращая творить магию. Это означало, что не только в святилище, но и над самой Венецией уже царила ночь. Я моргнула, приходя в себя.
Санторо взмахнула рукой, магией поднимая тело Тадеуша в воздух. Теперь его нужно было сопроводить в крипту.
«Пойду позади всех», – решила я. Мне было страшно представить, что ожидало в крипте: последний взгляд на Тадеуша и толпа, что будет окружать меня. Но я должна была быть там. Это был мой долг.
Как я и предполагала, крипта, в которой я вместе с похоронной процессией оказалась через несколько минут, стала моей личной пыткой.
