Но чудеса иногда все-таки случаются. Когда медведь уже был всего шагах в трех от Даши, со стороны тайги раздался грохот выстрела. Медведь громко взревел от боли и неуклюже развернулся. Из леса выскочил человек, в руках у него было ружье. Медведь тут же забыл о насмерть перепуганной девушке. Теперь перед ним был по-настоящему опасный враг. Раненый медведь никогда не убегает от человека. Тем этот зверь и опасен. Он предпочитает нападать – и горе тому, кто не сумеет прикончить зверя до того, как он доберется до охотника.
А убить медведя трудно. Толстый покатый череп надежно защищает мозг, а сердце и другие жизненно важные органы спрятаны за толстым слоем жира и мышц. Первая пуля, выпущенная Колымой, попала зверю в плечо. Развернувшись, зверь опустился на четвереньки, готовясь к броску, но кинуться на блатного не успел. Вторая пуля попала ему точно между глаз – Колыма знал, куда стрелять. Если бы пуля прошла хоть немного выше, то она просто скользнула бы по черепу, а попав ниже, не убила бы зверя мгновенно. Но попадание между глаз было смертельным – пуля прошла через мозг. Медведь покачнулся, упал и покатился вниз с обрыва. Через секунду он рухнул в воду, быстрое течение подхватило его и понесло вниз по реке.
Блатной опустил карабин и побежал к краю обрыва, туда, где стояла оцепеневшая Даша, еще не верящая в свое спасение.
– Коля... Это вы... – выдохнула она. В этот момент перед глазами ее потемнело, и девушка осела на землю.
Колыма быстро осмотрел Дашу и, убедившись, что с ней все в порядке, немного успокоился. Девушка просто в обмороке, что и не удивительно после такого стресса.
– Колян! – Колыма обернулся. Со стороны тайги к нему приближался Череп. Он подошел и присел рядом на корточки.
– Ну ты даешь, Колыма! – покачав головой, выдохнул он. – Я думал, эта тварь и ее, и тебя сейчас сожрет! Очканул охрененно! Классно ты стреляешь!
– Помоги лучше ее в чувство привести, – сказал Колыма, кивая на девушку.
– На фиг? Как раз так еще и лучше! – сально усмехнулся Череп. – Давай ее прямо так трахнем, ты первый, раз медведя замочил!
– Ты что, Череп? – тихим, но очень недобрым голосом сказал Колыма. – Вконец охренел? Знаешь, что на зоне со взломщиками мохнатых сейфов делают? И правильно делают!
– Колян! Да здесь же все равно глушь, нет никого! А девку потом в речку поплавать пустим. И кто узнает?
– Череп, здесь я есть. А я и сам ее не трону, и тебе не дам. Понял? – Верхняя губа Колымы при этих словах слегка поднялась и сморщилась, зубы обнажились в самом натуральном оскале.
– Да ты... – начал Череп, но, покосившись на ружье в руках Колымы, осекся. – Колян, я тебя, в натуре, не понимаю...
Ответить Колыма не успел. С той стороны, откуда пришла девушка, послышался собачий лай и громкие голоса.
– Валим скорее! – крикнул Череп и бросился к лесу.
Но свалить они не успели.
Идущая по следу Даши собака бежала довольно быстро.
Начальник приисковой охраны был уверен, что его хозяин не выдержит и пяти минут такого темпа, но, как ни удивительно, они шли по следу уже добрые полчаса, а приказа сбавить скорость Балякин так и не получил. Он сам уже начал задыхаться и уставать, хотя был моложе Лопатникова, да и тренирован, как ему казалось, получше. Они углубились в тайгу уже километра на три.
– Если с ней что-то случилось, пристрелю! – прохрипел Лопатников – уже раз в десятый, наверное. Балякин ничего не ответил. Вообще-то он был уверен, что ничего плохого с девушкой произойти не могло, но Лопатников все же сумел заразить его своей обеспокоенностью.
«Мало ли, – думал Балякин. – Может, эта дура упала и ногу подвернула... Елки-палки, если так, то хозяин с меня шкуру спустит!»
Далеко впереди раздался хлопок – примерно такой, какой бывает, когда из бутылки с шампанским вылетает пробка. А спустя пару секунд второй. Это были звуки выстрелов – перепутать их с чем-нибудь другим было трудно. Лопатников резко остановился, повернулся к Балякину:
– Что это?! Кто стреляет? Наши?
– Никого из наших сейчас нет в лесу. Якуты, наверное...
– Якуты сюда не ходят! Мать вашу так! – И Лопатников кинулся в ту сторону, откуда донеслись звуки выстрелов, в два раза быстрее.
Картина, открывшаяся глазам Лопатникова через пару минут, когда он вылетел на неширокую поляну на краю обрыва, чуть не свела его с ума. Его дочь лежала на земле, а рядом с ней сидел какой-то незнакомый мужик с ружьем в руках. А второй мужик бежал к лесу. Истолковать увиденное можно было только одним способом: неизвестные уголовники захотели изнасиловать девушку, а когда она не дала, решили ее застрелить, чтобы не стуканула. Лопатникова было можно понять – редкий отец на его месте подумал бы что-то другое.
Бешенство полностью затопило Лопатникова. Он рванулся к вооруженному мужику, сидящему рядом с телом его дочери:
– Суки! Падаль! Убью!
