Таким союзником стал генерал Абдурашид Достум, человек, которого ещё недавно моджахеды считали врагом, палачом, ставленником коммунистов. Этнический узбек, бывший охранник газопровода, выросший в могучего военного лидера с огромной армией. Его 53-я дивизия была настоящим государством в государстве – с вертолётами, бронетехникой и безжалостной дисциплиной.
И всё же Масуд протянул ему руку.
Этот союз был, казалось бы, невозможен: один, исламский интеллектуал, с идеалами и умеренностью в голосе, другой – грубый реалист, жесткий и прагматичный, живущий по законам силы и личной выгоды. Но война не спрашивает о вкусах. Она требует расчёта. И оба понимали: чтобы выжить и освободить страну от умирающего режима, нужно идти вместе.
Контакт произошёл в середине марта. Через посредников, через шёпот. Сначала осторожно, недоверчиво. Но когда стало ясно, что Наджибулла теряет контроль, что его собственные генералы готовы к измене, Масуд и Достум сделали шаг навстречу друг другу.
В конце апреля их силы начали наступление на Кабул с двух сторон. Бойцы Масуда шли с севера и востока, от Джабал-ус-Сираджа, через туннели и ущелья. Армия Достума двигалась с севера-запада, из Мазари-Шарифа и Шибиргана. Их слияние стало шоком для остатков коммунистической элиты. Два непримиримых врага: один из исламистской оппозиции, другой из армии бывшего режима. Теперь шли плечом к плечу.
Но, 29 апреля Кабул пал. Наджибулла укрылся в здании ООН, город, опалённый десятилетиями войны, вновь оказался в руках вооружённых формирований. Но теперь это были не советские войска и не марионеточные генералы. Это были моджахеды и северные узбекские полевые командиры.
На первых порах союз работал. Масуд отвечал за порядок в восточных районах Кабула, Достум за северо-запад. Они даже координировали патрули и разгрузку гуманитарной помощи. В момент хаоса и разброда этот временный баланс казался чудом. Но в основе союза не было доверия. Только интерес. Масуд надеялся использовать силу Достума, чтобы стабилизировать ситуацию и создать широкую коалицию. Достум рассчитывал сохранить контроль, над своими территориями и получить признание как независимый игрок.
Политика в Кабуле к тому времени стала полем битвы не только пушек, но и амбиций. За спинами Масуда и Достума шептались агенты Ирана, Саудовской Аравии, Пакистана, России и США. Все хотели повлиять на будущее страны, и союз между интеллигентом и военачальником многим мешал.
Афганистан не знал, как держать равновесие между идеализмом и силой. В конце концов, этот союз, как и многие другие, оказался временным. Уже через год Достум склонится к союзу с Хекматияром против Масуда, начнётся артобстрел Кабула, и столица снова погрузится в кровь и хаос. Но весной 1992 года, пусть даже на короткое время, два самых разных человека в Афганистане встали рядом. Ради общего врага. Ради освобождения. Это был союз не сердец, а холодного расчёта. Но он показал, что даже в аду афганской войны возможны союзы, пусть хрупкие, пусть обречённые, но порой способные изменить ход истории.
Временное обьеденение ради борьбы с талибами
Когда тьма надвигалась с юга в лице жестокой и фанатичной силы «Талибан», старые враги оказались вынуждены смотреть друг другу в глаза – не ради примирения, а ради выживания. Ахмадшах Масуд, символ свободного Панджшера, знал: чтобы спасти Афганистан от черного флага безжалостного режима, необходимо создать нечто большее, чем альянс – нужен был военный пакт отчаяния, временное братство ради последней надежды.
В 1996 году Масуд пошёл на исторический шаг протянул руку генералу Абду Рашиду Дустуму, своему былому оппоненту и повелителю северных степей. Их объединение было хрупким, как стекло, и острым, как кинжал. Это был не союз сердец, а союз расчёта. Но этот расчёт спасал города, деревни, человеческие жизни – спасал саму идею свободного Афганистана от превращения в тюрьму ваххабитской идеологии.
Разные цели, идеологии и методы
Ахмадшах Масуд был воином идей. Его цель – свободный Афганистан, в котором ислам был бы нравственным стержнем, а не кнутом. Он верил в разум, в совет шуры, в просвещённый путь, соединяющий традицию и прогресс. Его сражения были не только против врагов с оружием, но и против мрака фанатизма и бездушной диктатуры.
Дустум – сын северных равнин, человек силы, а не слов. Его метод – контроль через железную руку, его идеология – прагматизм, его армия – мозаика бывших коммунистов, наёмников и этнических узбеков. Он не строил утопий. Он строил порядок. И если надо – на костях.
Масуд сражался за мечту. Дустум – за территорию. Масуд смотрел вперёд – к светлому завтра. Дустум – по сторонам, удерживая баланс власти. Их дороги пересекались, но никогда не сливались. Они шли рядом, но думали по-разному. В этом и была сила их временного союза – и его обречённость.
Глава XI. Как Дустум контролировал Север страны, в частности
Мазари – Шариф.