Абдул Рашид Дустум был не просто генералом. Он был лордом севера – правителем без трона, но с армией. В Мазари-Шарифе он создал фактически отдельное государство – автономную зону под знаменем силы. Его контроль над городом был тотальным: от базаров до аэродромов, от судов до складов оружия. Здесь его слово было законом, а враг исчезал ещё до рассвета.
Город стал бастионом, оплотом против талибов и всех, кто пытался бросить вызов северной твердыне. Через Мазари-Шариф шёл наркотрафик, оружие, сделки с иностранными агентами – и всё это контролировалось и регулировалось железной рукой генерала. Это не был рай справедливости, но это был порядок, где каждый знал: под флагом Дустума – защита, дисциплина и безжалостное возмездие.
Он не был святым. Но он был нужен. Север держался на нём. Пока Масуд воевал в ущельях, Дустум держал равнины. Их методы были разными, но цель в те годы была одна – не пустить чёрную волну талибов дальше на север.
Глава XII. Рост напряженности а альянсе
1997 год. Северный альянс, созданный как временное объединение против общего врага – Талибана – начал трещать по швам. Победы были временными, а поражения – глубокими. Но хуже всего было не то, что талибы наступали. Хуже было то, что союзники начинали смотреть друг на друга с подозрением.
В штабе Масуда, в Панджшере, всё чаще звучали отчёты не только о боях, но и о тайных передвижениях войск Дустума, задержках поставок снаряжения от хазарийцев, внезапных «недоразумениях» с пуштунскими командирами.
Командующий знал: союз, построенный на страхе, долго не продержится.
Внутренние конфликты среди полевых командиров
Полевые командиры, особенно хазарийцы из Хезб-и-Вахдат, начали выдвигать ультиматумы. Они требовали большей автономии, большего контроля над своими территориями. А порой – просто больше оружия, угрожая уйти в нейтралитет.
На одной из встреч военного совета, Масуд, сдерживая гнев, выслушивал жалобы одного из хазарийских командиров:
– Мы проливаем кровь, но вы хотите командовать нами из Панджшера! Наши люди умирают в Газни и Бамиане, а ваши получают лучшее вооружение!
– Я не делю оружие по крови. Я делю по фронтам, где оно нужнее, – спокойно ответил Масуд. – Если мы начнём воевать друг с другом, завтра не будет Афганистана. Будут только руины.
В это время, Дустум, на севере, усиливал свои гарнизоны в Джузджане и Фарьябе, подозревая, что таджикские командиры могут попытаться ослабить его позиции. Были столкновения между отрядами вблизи Самангана. Малые, но тревожные.
– Масуд ведёт себя как правитель, а не как союзник, – говорил Дустум на одном из совещаний. – Но я не играю по чужим правилам.
Этнический фактор: таджики, узбеки, хазарийцы и пуштуны
Северный альянс изначально был хрупкой мозаикой.
Таджики – кость и кровь армии Масуда. Они были связаны с ним духовно и исторически. Панджшер стал символом стойкости.
Узбеки – армия Дустума. Организованная, тяжёлая, жесткая. Они не питали любви к Масуду, но уважали его за дисциплину. Однако они всегда ставили свою территорию выше союзных интересов.
Хазарейцы – вечно угнетённое шиитское меньшинство, которое помнило резню в Мазаре и в Кабуле. Они не доверяли ни таджикам, ни узбекам. Им нужен был лишь шанс на выживание и признание.
Пуштуны – самые сложные. Многие из них колебались между лояльностью к Альянсу и симпатией к Талибану, который хоть и фанатичен, но проповедовал пуштунский порядок. Некоторые пуштунские командиры сотрудничали с Масудом, другие – вели двойную игру.
Однажды, Масуд сказал на закрытом совещании:
– Мы не нация, мы племена. И если не научимся быть единым народом, нас уничтожит тот, кто просто будет более жестоким.
Давление Пакистана и тайные переговоры
Пакистан, который изначально курировал талибов, продолжал действовать как кукловод в тени. Его спецслужбы (ISI) снабжали талибов оружием, деньгами, советниками. Но и с Северным альянсом они не прекращали контактировать – сея сомнение, разводя союзников.
Через пограничных пуштунов, через эмиссаров в Пешаваре, Пакистан начал осторожно предлагать сделки:
Дустуму – автономию северных провинций в обмен на нейтралитет.
Хазарейцам – защиту и логистику.
Пуштунам – «особые гарантии».
У Масуда был агент в Пешаваре. Он передал ему документ: протокол одной из тайных встреч между пакистанскими офицерами и одним из союзников.
Масуд прочитал и положил документ на стол. В глазах – ни страха, ни ярости. Только усталость.
– Они покупают нас по частям, – сказал он Фахиму. – И скоро, у нас не останется ни армии, ни друзей. Только принципы.
На фоне усиливающейся тьмы, союзники начинали дрожать как стекло при землетрясении. И всё же, пока Масуд стоял – стоял и фронт.
Он знал: внешние враги убивают телом, внутренние – душу.
И ради спасения души своей страны он был готов стоять до конца. Даже если рядом уже не будет ни одного союзника.
Глава Бегство Дустума в Узбекистан (1998)