…Пока я слушала Галку, мне вспомнилось то, что произошло однажды на черноморском берегу. Прекрасным солнечным днем на глазах у всех стала тонуть девушка. И тогда люди, много людей, совсем разных и незнакомых с той девушкой, бросились ей на помощь. Ее вынесли на берег множество крепких, надежных рук. Утопленница была возвращена к жизни.
А разве Люба не тонет на наших с вами глазах? Так неужели все вместе, а ведь нас куда больше, чем тех людей на берегу, мы не сможем вытянуть ее и вернуть к жизни?!
…Двадцать лет назад Марию Ивановну Богатыреву бросил муж. Он исчез на рассвете, видимо по рассеянности прихватив вместе со своими пожитками кое-какие ценные вещички жены. Откровенно говоря, брошенная жена меньше всего огорчилась из-за утраты — муженек не отличался трудолюбием, от работы норовил отлынивать, и ей, женщине, приходилось кормить-поить молодого, здорового лодыря. Однако, имея на руках двух малолеток, Мария Ивановна резонно рассудила, что как бы там ни было, а материальную помощь ребятишкам родной отец оказывать обязан. И послала вдогонку алиментный лист. Однако лист тот кружил-кружил по разным городам, а потом вернулся назад в село Островное, ибо нежный родитель как сквозь землю провалился.
Мария Ивановна засунула бумажку за зеркало — чтоб детям на глаза не попалась. А когда заботливый свекор с похоронной миной поспешил сообщить бывшей невестке, что ее, мол, «богом данный супруг преставился», выбросила ту бумажку вместе с ненужным хламом, как выбросила в свое время из сердца и самого Алексея Григорьевича…
…Спустя восемнадцать лет после того, как осталась вдовой Мария Ивановна, в актовом зале Новокузнецкого индустриального техникума шла защита дипломных проектов. Дипломант Александр Васильев на защиту почему-то не явился. Следующим по списку значился Иванов. Но едва Иванов развесил свои чертежи, как дверь распахнулась и в зал вбежала девушка. Члены комиссии с неудовольствием переглянулись — что за бесцеремонность!
— Я сестра Васильева. — Девушка протянула скомканный листок бумаги и расплакалась.
— Ну что еще там такое стряслось? — Завуч, хмурясь, пробежал бумажку глазами и вдруг сказал каким-то неестественно слабым голосом: — Беда, товарищи, большая беда.
Все разом повскакали с мест. «Ухожу из жизни навсегда. Я твердо решил покончить с собой», — писал своим знакомым витиеватым почерком Александр.
Все так и ахнули. Да, конечно, Васильев тугодум, считался более чем средним студентом. Знания давались ему с трудом, пожалуй только за счет усидчивости. Да, весьма вероятно, что Васильеву не удалось бы «вытянуть» диплом. Но не лезть же из-за этого в петлю!
Студенты бросились к выходу, надеясь, что еще не поздно вернуть сокурсника к жизни. Однако Васильева обнаружить так и не удалось — Александр как в воду канул…
Через шесть лет после этого в отделение милиции города Мариинска явилась гражданка Низямова. Низямова заявила о том, что произошло большое несчастье — исчезла ее единственная тринадцатилетняя дочь Мира, учащаяся седьмого класса «А» школы номер двенадцать. Подробно описала приметы: темнобровая, рослая, красивая. При этом у женщины было такое каменное лицо, что работники милиции от души посочувствовали — окаменела мать от горя, шутка сказать, потерять единственную дочь…
Начались энергичные поиски. Искали месяц, искали год. Однако порадовать мать было нечем — поиски не дали никаких результатов. Мира исчезла бесследно…
…После исчезновения Миры произошло еще несколько довольно странных случаев. Можно было предположить, что и за ними кроется трагедийная развязка, однако установить точно, что именно, так и не удалось.
Куда, например, девалась Фаина Унцова? Окончила Фаина энергетический техникум. Стала работать на электростанции. Работа ей нравилась, и зарабатывала она неплохо. Когда однажды девушка не явилась на работу, сотрудники отправились к ней домой — «заболела, наверно, надо проведать». Однако «больной» не оказалось дома.
— Уехала, — сквозь зубы процедила мать, приоткрывая дверь на цепочку.
— Как так уехала? Куда? — возмутились сотрудники. — Она же и работает-то всего без году неделя и положенного срока даже не отработала. Может, замуж вышла, тогда еще куда ни шло…
— Уехала, да и вся недолга! А куда да зачем, я не спрашивала, а она мне не сказывала. — И старуха с сердцем захлопнула дверь.
О Фаине больше не было ни слуху ни духу…
Но молодой специалист Валентина Санкова не сделала тайны из своего ухода с Чимкентской консервной фабрики. Она уволилась «по семейным обстоятельствам», чтобы уехать к тяжко заболевшему отцу, проживающему в городе Талгаре. Каково же было всеобщее изумление, когда примерно через год на фабрику заявился отец Валентины. Нет, он ничем не болел. Наоборот, он сам приехал обеспокоенный — не стряслось ли чего-нибудь с его Валей. Ведь ни на одно из его писем она который месяц не отвечает. Известие об исчезнувшей дочери поразило его как громом. Куда могла деваться Валентина, так и осталось неизвестным…
