Уже были осмотрены все три комнаты, и чулан, и подпол, и тут внимание следователя привлекли ступеньки, ведущие из кухни в подпол. Впрочем, как ни пробовали их приподнять, ступеньки, сделанные из железобетонных плит, не поддавались — они оказались вмонтированными наглухо. Ну, а что, если на всякий случай попробовать с другой стороны? Под нижнюю ступеньку подложили лом, нажали. И вдруг она послушно сдвинулась на шарнирах. Открылся черный зияющий лаз. Из лаза пахнуло застоявшимся тяжелым запахом мышиного помета, сырости и немытого человеческого тела.
— Выходите, пожалуйста, — вежливо пригласил следователь.
Снизу не доносилось ни звука.
— Выходите, выходите, — настойчиво повторил следователь. — Мы, правда, никуда не торопимся, можем подождать хоть до утра, но вам-то какой смысл засиживаться в темноте?
Внизу тихонько зашептались, — видимо, совещались, как быть. И вот в отверстии показалась голова в черной иноческой камилавке, из-под которой сзади болтались жиденькие косицы. На лице, как будто вымазанном свечным салом, недобро щурились красноватые глазки. Такая же жиденькая, как и косицы, и такая же пегая бородка сползала по черной пелеринке мантии.
Следом показалась мрачная личность в очках. Личность обросла волосом, как кустиками репейника, и бородка у нее была всклокоченная и нечесаная.
У вылезшего напоследок тоже была борода, и это начинало смахивать на демонстрацию образцов волосяных покровов подбородка. Она принадлежала высокому старцу с хищным хрящеватым носом. Это была не борода, а настоящая бородища — окладистая, грязновато-белого цвета залежавшегося снега.
— Инок Варлаам, — коротко бросил старец, как бы задавая тон остальным.
— Отец Мина, — отрекомендовался другой.
— Брат Илья, — тотчас с готовностью ломающимся дискантом представилась личность в очках.
— Ну что ж, — усмехнулся следователь, — для первого знакомства, может быть, и достаточно. Но так как мне, откровенно говоря, хотелось бы это знакомство продолжить, то я попросил бы, ну вот, к примеру, вас, отец Мина, быть настолько любезным и сообщить мне заодно вашу фамилию, имя-отчество, а также уточнить, где и когда вы родились.
— Фамилии, а также имени-отчества не имею. Место рождения не помню. Родителей и родственников не знаю, — произнес тот, что назвался отцом Миной.
— Короткая у вас память, короткая, — многозначительно бросил следователь. — Ну ничего, документы нам помогут. Давайте-ка вместе заглянем в ваш паспорт. Может быть, он вам напомнит о дне и месте вашего появления на свет божий.
— Документов не имею.
— Как же так без документов? Неудобно вроде. И на работу не поступишь, — не без иронии посочувствовал следователь.
— Мы в государственных учреждениях не работаем.
— Вот те на! — Следователь с хорошо разыгранным удивлением оглядел говорившего. — В Советской стране живете, советский хлеб едите, а работать в советских учреждениях не работаете. Да кто же вы такие будете?
— Рабы божьи, не имеющие гражданства, — отец Мина смиренно поклонился.
— Рабы? В свободной Советской стране рабы?
— Божьи рабы, божьи, — голос «отца» звучал все так же велеречиво. — Мы ведь люди странные.
— Да уж чего странней, — согласился следователь. — Чудно прямо! Какие-то бесфамильные, безродные, беспаспортные, бездомные, безработные… — Следователь пожал плечами.
— Тут требуется внести уточнение, — вмешалась личность в очках. — Имеется в виду, что мы странные, то есть отправившиеся в странство истинно-православные христиане.
— Как же, как же, припоминаю, У Даля в «Толковом словаре» про это отлично сказано. — Следователь вынул записную книжку и, полистав, нашел нужную страничку. — «Странник — обрекшийся на тунеядие под предлогом богомолья». Соответствует?
…Опрошенные следом за отцом Миной брат Илья и инок Варлаам твердили в один голос:
— Фамилий не имеем. Родных не знаем. Нигде не работаем. Мы истинно-православные христиане странствующие…
— Ну что ж, истинно-православные, так и запишем, — согласился следователь, который знал о каждом из них несколько больше, чем те могли предположить, и намного больше, чем каждому из них хотелось бы.
Теперь оставалось еще найти багаж, без которого такие странствующие обычно не путешествовали и который мог бы стать весомой уликой против них же самих…
…И снова начались поиски. Уже брезжило утро, а багаж странных путешественников все еще не был обнаружен.
Никаких результатов не дал и осмотр чердака. Чердак как чердак — изношенные ботинки, тряпье, рассохшаяся бочка. Вот только на дымоходе вроде неровно замазана штукатурка. А что, если ее отковырнуть?
Из отверстия извлекли целые вороха книг и тетрадок, припорошенных белой пылью известки и пахнущих плесенью. Ветхий завет. Новый завет. Августин Блаженный. Стоп! Стоп! Вот это уже творчество самих истинно-православных странников.
