– Вот и отлично, – нисколько не сомневаясь в моем ответе, кивнула Вивьен. – Можешь идти.
Я поплелась к двери, размышляя над тем, что мой босс – сварливая, бессердечная сутенерша.
Ладно, может, это и не подходило под категорию проституции, тогда что? Продажа в рабство? Сдача в аренду? Прокат?
Впрочем, как ни назови, смысл не меняется.
Меня хорошенько поимели.
До вылета оставалось девять минут. Я в очередной раз взглянул на часы, пролистал в телефоне последние сообщения, проверил директ в соцсетях – от Мэдди ни единого слова. На звонки эта мелкая пигалица тоже не отвечала.
Какого хрена?
Оливия сказала, что все вопросы с ее боссом улажены. Да ради бога, я даже согласился потрясти полуголыми яйцами перед их гребаным фотографом, лишь бы девчонка полетела со мной!
Не в силах скрыть раздражение, я громко фыркнул, засунул телефон в карман и огляделся. Громов с МакБрайдом последними прошли регистрацию и вместе с остальными парнями сейчас занимали все классные места в самолете. Только я продолжал торчать в гребаном вип-терминале аэропорта Денвера, медленно закипая от напряжения и высокой температуры воздуха. Тело под серой паркой было заперто в душный костюм от Армани. И я мечтал поскорее оказаться в самолете, где можно переодеться в спортивные штаны и худи, которые ждали своего часа в сумке, включить наушники, надеть на голову капюшон и откинуть сиденье.
В такие моменты, как этот, я до омерзения завидовал пассажирам, в чьих контрактах не прописаны выглаженные до идеала рубашка с брюками, пиджак и шелковая удавка на шею. Коннор – единственный из всей команды, кому доставляло удовольствие носить это дерьмо. Готов поспорить, это любимая часть его работы. Шкаф МакБрайда ломился от пафосного тряпья, строго отсортированного по цвету. Так и вижу, как он кончает при виде шмоток от Гуччи и надрачивает на французский шелк.
Полной его противоположностью был Макс. Мы все считали, что у него один костюм от «Китон» на все случаи жизни. Ну или парочка одинакового цвета.
На меня и так смотрели как на придурка, когда я сообщил команде и тренеру, что беру в Нэшвилл свой талисман. До этого ни одна девушка, которая не входила в обслуживающий персонал или штаб команды, не летала с нами на частном борту. Любая другая за такой шанс отгрызла бы себе руку, а эту репортершу не пойми где носит.
Она и на матч с «Лисами» опоздала. Какие-то неполадки с машиной. Может, и сейчас те же проблемы? В следующий раз, если он наступит, закажу ей такси или подвезу сам.
Если опоздаю, старик Гейт из меня всю душу вытрясет. Надо идти, но как будто что-то удерживало, заставляя медлить. Как оказалось, не зря. В VIP-терминал ворвался неказистый шарик в дутой красной куртке, перекрученной шапке, с чемоданом в руке и с испуганными глазами в пол-лица. Поскользнувшись на заливном полу, Мэдисон едва не расстелилась у моих ног. Я вовремя успел подхватить ее под мышки и прижать к себе, испытывая невероятное облегчение, которое смыло мое отстойное настроение. И это казалось немного странным. Ведь, по-хорошему, я должен был злиться, отчитать девчонку, но максимум, на что меня хватило, – в ответ на ее извиняющуюся улыбку изобразить хмурый взгляд.
– Где твой паспорт? – Забрав у нее из рук документ, я передал его агенту для оформления. – Признайся, если ты хоть раз придешь вовремя, настанет конец света?
– Прости, не знала, что здесь так тяжело с парковкой. Еще и телефон сел…
– Ты на работу тоже опаздываешь? Удивительно, как тебя еще не уволили.
– Эй, я же извинилась! – Вместо того чтобы обидеться на мой грубый тон, репортерша продолжала улыбаться.
– От этого не легче, – проворчал я.
– Мне уйти? – В ее глазах зажглись искры, а на розовых щеках обозначились гипнотизирующие ямочки.
– Прекращай меня бесить.
– Не могу, ведь это так просто, – лукаво подмигнула она. – Скучал по мне?
– Как подросток по прыщам.
Девчонка размером с пинту запрокинула голову и громко рассмеялась. Я даже опешил на мгновение. Никакого жеманства или глупого хихиканья. Яркий и искренний смех. Она что, совсем не умеет злиться?
Думаю, настоящая ссора с ней оказалась бы забавной. Мэдди как день от ночи отличалась от привычных «хоккейных заек», мечтающих познать меня в библейском смысле, и по какой-то нелепой причине я был дьявольски этому рад.
Наконец она прекратила смеяться и теперь смотрела на меня не отрываясь. По какой-то причине я тоже не мог отвести от нее взгляд. Воздух в терминале, казалось, начал потрескивать, как оголенный электрический провод. Если бы агент за стойкой не закончила оформлять документы, не знаю, сколько бы мы еще так простояли.
До трапа добирались наперерез сильному ветру. Девчонка всю дорогу придерживала шапку рукой. Стоявшая в дверях стюардесса встретила нас дежурной улыбкой.
– Где ты был, придурок? – накинулся на меня Бес, стоило мне первому зайти в полный салон.
