Когда Рид вышел из кухни, чтобы по просьбе отца проверить в камине огонь, папа взял меня за руки и внимательно посмотрел в глаза, словно хотел убедиться, что я действительно счастлива с этим мужчиной. Моя нелепая влюбленная улыбка стала для него достаточным ответом.
– Единственное рождественское желание, которое я когда-либо загадывал, наконец-то сбылось, – тихо произнес он, поглаживая большими пальцами тыльную сторону моих ладоней.
– То есть единственное, чего ты желал, – чтобы я была с Ридом Харди?
– Нет, букашка. Чтобы ты была счастлива.
Мои глаза наполнились слезами. Охваченная эмоциями, я крепко обняла его, и мы простояли так до тех пор, пока дядя Эйб не вытолкал нас в гостиную.
Мы с Райли зажгли свечи, которые наполнили комнату теплым сиянием, создавая уютную, праздничную атмосферу, и все наконец расселись по местам. Папа тут же начал снимать нас на телефон, и я взволнованно посмотрела на Рида, который сидел рядом, но он, похоже, не возражал. Подмигнув, он обнял меня, прижимая к себе, и даже изобразил нечто похожее на улыбку в камеру довольному отцу. После чего между мужчинами завязалась оживленная дискуссия о хоккее.
Желтые огоньки гирлянд мерцали над каминной полкой, словно маленькие светлячки. Где-то на заднем плане играла рождественская музыка в стиле регги. На камине висели рождественские чулки, по одному для каждого члена нашей семьи, в которую до недавних пор входило пять человек: я, папа, дядя Эйб, Райли и Джейкоб. Но сегодня чулок было шесть, и все они оказались набиты до отказа. Беседа за ужином протекала непринужденно, все делились последними новостями из своей жизни и смеялись над старыми семейными историями. Праздничные закуски и пунш по папиному рецепту сделали свое дело – Харди наконец расслабился и перестал выглядеть как Терминатор.
Когда разговоры вновь свернули к хоккею и я заскучала, Рид опустил руку под стол и положил ладонь мне на колено. Его серые глаза светились, когда он смотрел на меня, как будто я была единственной, кто имел значение. Я опустила свою руку поверх его, переплетая наши пальцы… И вот оно: вспышка в сердце, быстрая, как удар молнии, от которой у меня перехватило дыхание.
Господи, я так люблю его.
Я до головокружения люблю Рида Харди.
И теперь, когда я призналась в этом самой себе, чувства намертво закрепились в моем сердце.
Рид взял с тарелки печенье-снежинку, откусил и провел языком по губам, чтобы поймать оставшиеся крошки, а я испытала легкое головокружение. Вчерашняя ночь промелькнула перед глазами калейдоскопом жарких воспоминаний.
Боже правый.
Мне нужно освежиться.
Натянуто улыбнувшись, я встала из-за стола и направилась на второй этаж.
Когда я вышла из ванной комнаты, Рид ждал меня в коридоре, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на огромной груди.
– Все в порядке? – с беспокойством в голосе спросил он, глядя на меня как ястреб.
– Конечно. Почему ты спрашиваешь?
– Ты выглядела странно, когда вставала из-за стола. – Он легонько щелкнул пальцами по моим оленьим рожкам и рассмеялся. – Проклятие… Ты не должна ожидать, что я буду воспринимать тебя всерьез в таком виде.
Я закатила глаза.
– Сказал тридцатилетний мужчина в шапочке Санты.
– Мне двадцать девять, – поправил он, притягивая меня к себе за талию. – И я согласился на этот идиотский маскарад, только чтобы не обидеть твоего старика.
– Я ценю это.
Его серебряный взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, затем опустился к глубокому вырезу платья и стал вулканическим. Он шумно выдохнул:
– Не могу дождаться, когда увижу, как это платье сползает по твоему телу.
Надежда вспыхнула в моей груди, освещая искрами сердце.
– Ты… останешься?
– Черт, еще бы, – ответил Рид, прежде чем подхватить меня на руки и отнести в
Рождество всегда вселяет надежду, что твоя жизнь изменится к лучшему. И сейчас я в полной мере ощущала приближение этих перемен.
Не знаю, как долго я проспал, но когда проснулся, солнце уже выглядывало из-за горизонта. Мэдди в постели не было. Сбросив одеяло, я сел в кровати, полностью обнаженный, и провел рукой по волосам, улыбаясь как идиот, когда в голове всплыли подробности прошлой ночи.
– Мэдс?
Какое-то время я прождал Мэдди в спальне, ожидая, что она придет, затем наспех принял душ и отправился на ее поиски. Проходя мимо гостиной, я задержался возле окна, наблюдая за Ролло, который играл во дворе с кузиной Мэдисон – Райли, с счастливым завыванием нырял в большие сугробы, возвышавшиеся по краям подъездной дорожки. Со вчерашнего вечера они явно увеличились на несколько дюймов. Охренеть… Никогда не видел столько снега зимой в Колорадо.
