Оставив пса в машине, я проводил ее до дверей и помог внести чемодан с вещами. Затем остановился в проеме и притянул девчонку к себе. Зарылся пальцами в ее взъерошенные после шапки каштановые волосы и обрушился жадным поцелуем на мягкие губы. Наслаждаясь тихими стонами, я пытался впитать в себя как можно больше ее пьянящего вкуса, чтобы хватило продержаться до следующей встречи. Но уже знал, что это нереально.
– Рид, – задыхаясь, прошептала она, стоило мне ослабить хватку. – Тебе… тебе пора.
Не знал, что в такой мелкой пигалице столько силы. Она буквально вытолкнула меня за дверь, пообещав на прощание:
– Я тебе позвоню.
Пытаясь побороть разочарование и ослабить ощутимое напряжение в штанах, я еще немного потоптался на крыльце. Решив проветрить мозги, потянулся за пачкой сигарет, но та, как назло, оказалась пустой.
Спускаясь по лестнице, я услышал стук каблуков. Передо мной оказалась молодая блондинка в расстегнутом красном пальто, такого же цвета ботильонах, узких джинсах и сером кашемировом джемпере. Остановив взгляд на ее лице, я вдруг понял, что она мне чертовски кого-то напоминает…
– Рид? – нахмурила девушка красиво изогнутые черные брови. – Рид Харди?
– Мы знакомы? – устало поинтересовался я, чувствуя легкое раздражение из-за того, что пришлось задержаться.
– Короткая память же у тебя память, Мистер Хоккей. – Она продолжала улыбаться, но от меня не укрылась мелькнувшая в ее взгляде обида. Как если бы… я с ней спал? – Хорошо, я подскажу… Благотворительный вечер, устроенный Денверским музеем искусств. Мы обсуждали современную живопись, и ты предложил мне оценить картину, висевшую у тебя в спальне…
– Тара, – медленно произнес я, припоминая вечер полуторагодовалой давности, но не фамилию этой журналистки.
Впрочем, ничего удивительного. Я как страшный сон выбросил из головы наш хреновый секс и хреновые последствия, которые устроила мне эта сука в отместку за то, что я ей не перезвонил. Некоторые журналисты и сообщества феминисток до сих пор припоминают мне ее высосанную из пальца статью под названием «Несчастные женщины Рида Харди». Тогда как единственным, мать его, несчастным после секса с этим монстром был я.
– Так и знала, что вспомнишь. – Ее улыбка стала на сотню ватт ярче, а глаза пожирали меня, как раскрывшие пасть змеи, вызывая озноб. – Не думала встретить тебя возле своего дома.
Ну надо же. Какое совпадение – она коллега и соседка Мэдди. Дерьмовый вечер не мог стать еще хуже.
– Я опаздываю, – грубо бросил я, стараясь обойти блондинку, чтобы направиться к внедорожнику, но хрупкая рука схватила меня за локоть.
– Кстати, я вдруг поняла, что плохо разглядела ту твою картину. Не хочешь устроить мне еще одну экскурсию?
Тара медленно облизала пухлые губы и кокетливо захлопала искусственными ресницами. Точно так же, как в прошлый раз, когда она чуть ли не из платья выпрыгивала, пытаясь меня соблазнить. Но сегодня в отличие от того вечера в моем желудке не плескалась бутылка виски. Я брезгливо одернул руку:
– Прости, из меня хреновый экскурсовод.
Откладывая в сторону телефон, я мечтала провалиться сквозь землю. Ненавижу лгать тем, кто мне дорог, но, кажется, никогда не смогу избавиться от этой привычки. С другой стороны, что еще я должна была ему сказать?
Во-первых, это психологический прием под названием «перекладывание вины», а Рид ни в чем не виноват. Во-вторых, я должна сама решать свои проблемы. Пусть пока не знаю как, но обязательно что-нибудь придумаю.
К сожалению, ни миска карамельного попкорна, ни бокал любимого вина, ни целый час гипнотизирования ноутбука ничем не помогли. У меня не было не только плана будущей статьи, но даже самых отдаленных мыслей, о чем можно написать. В голову приходила всякая чушь вроде описания распорядка дня Рида Харди: его спортивное меню, программа тренировок и любимые вечерние ТВ-шоу. Короче, все то, что было обсосано всеми газетами и журналами миллион раз. И я прекрасно понимала: если озвучу эти идеи Вивьен, она тут же меня уволит.
Впервые мне поручили серьезный самостоятельный проект. И не какую-нибудь развлекательную ерунду в духе «Какой ваш стиль по знаку зодиака» для последних страниц издания, а центральную статью юбилейного выпуска. Я была счастлива ухватиться за эту уникальную возможность заявить о себе. Знала бы, чем все закончится, притворилась бы смертельно больной и взяла бессрочный отпуск.
Зачерпнув очередную горсть попкорна, запихнула ее в рот и принялась яростно жевать. Чистый лист на экране ноутбука сводил с ума. Пальцы, касающиеся клавиш, заметно дрожали.
