— Вообще да, утром улетает «Кронос». Когда вы хотите прибыть? — спросил он.
— Чем раньше, тем лучше, как только нам предоставят челнок, — сказал я. — Думаю, не раньше десяти.
— Ладно, мы что-нибудь придумаем, — с некоторой толикой раздражения произнёс Конь. — Прилетайте, ждём.
— Спасибо, господин капитан-лейтенант, — сказал я.
Конь не ответил. Он прервал сеанс связи, полагая, что всё необходимое уже сказано, и я не стал возобновлять связь. О главном мы уже договорились.
— Ну вот и всё, — сказал я, глядя на Магомедова. — Вот и договорились.
— А если бы нет? — хмыкнул он.
— Тогда придумали бы что-нибудь ещё, — развёл я руками. — Проблемы, Артур, надо решать по мере их поступления.
Старпом только покачал головой. Он со мной был несогласен, но спорить не осмеливался. Потому что прекрасно знал, что меня не переубедить. По крайней мере, в этом вопросе.
Челнок медленно и мягко оторвался от поверхности, преодолевая здешнюю силу тяжести. Вывозить грузы с планет, в том числе, людей, неимоверно дорого, но за нас, к счастью, платит имперская казна.
Лёгкая перегрузка перед выходом на орбиту, несколько витков вокруг планеты, чтобы состыковаться с орбитальной верфью, начиная манёвр из самой удобной точки. Пилот своё дело знал на отлично. Это был первый рейс из двух, всю команду за один раз этот челнок перевезти не мог, мы и так шли на грани перегруза.
Но я всё равно чувствовал удивительное спокойствие и удовлетворение, покидая Новую Москву, которая теперь выглядела ничтожным голубым шариком в чёрной бесконечности. Будто все проблемы и опасности остались там, далеко внизу, хотя космос был бесконечно опаснее любых обитаемых планет. Может, дело в том, что я уже успел привыкнуть к космосу? Там меня никто не пытался убить, кроме туранских военных кораблей, там нет нужды подозревать врага или шпиона в каждом встречном. Космос был как-то честнее, что ли.
Вскоре в иллюминаторах показалась светящаяся громада орбитальной станции, крупнейший транспортный хаб всей Империи. Мы проследовали мимо, не задерживаясь ни на секунду. Наша цель находилась чуть дальше.
Космические корабли строились, в основном, прямо в космосе, на высокой орбите, в точках равновесия. Там же выплавлялась сталь и прочие сплавы, изготавливались пушки и другое вооружение, да и в целом большая часть производств давно ушла с поверхности планет в безвоздушное пространство. На планетах остались только агрокомплексы, производство всяческой мелочи для народного потребления и добыча ископаемых. Работали в космосе, разумеется, вахтами.
Так что на любом космическом заводе, верфи или фабрике непременно имелись места для проживания. И обычно их делали с небольшим запасом. Мало ли что.
Остовы строящихся кораблей на верфи мерцали вспышками применяемой сварки, и я отвернулся от иллюминатора. Смотреть на сварку — плохая примета.
Команда не слишком-то была довольна нашим бегством с планеты, это было видно по лицам. Я многим порушил планы, сперва запретив покидать базу, а потом и вовсе скомандовав отход, и мне наверняка перемывали кости в самых неприятных выражениях, но до открытого протеста дело не дошло. Всё-таки каждый понимал, что находится на службе Империи, а не среди пиратской вольницы, где можно обсуждать приказы и открыто называть своего капитана дебилом. Если на это хватит смелости, конечно.
Челнок начал стыковку, выравнивая относительную скорость и маленькими шажочками приближаясь к шлюзу, в зону действия грави-захвата. Я чувствовал какое-то неясное смутное воодушевление, словно близость к «Гремящему» придавала мне сил. Пусть даже он всё ещё находится на ремонте, но и в полуразобранном состоянии наш славный эсминец оставался символом наших побед. Моей счастливой звездой. Я понял вдруг, что не променяю «Гремящий» ни на что другое, пусть даже мне предложат командовать имперским линкором вроде «Кроноса».
За бортом громко лязгнули замки, надёжно фиксируя нас на месте, пшикнули системы подачи воздуха, заполняя шлюз кислородом. Перед расстыковкой, как водится, откачают всё обратно.
— Приехали! — весело крикнул пилот.
— Выходим по одному, не толпимся! — приказал я, глядя, как операторы подхватывают свои баулы и сумки, создавая пробку в проходе.
Я из челнока вышел последним, и он, не теряя времени, тут же отправился обратно на планету, забирать вторую половину команды.
Вместо капитан-лейтенанта Коня нас встретил какой-то пожилой мичман с блестящим хромовым протезом вместо руки. На космические верфи часто устраивались ветераны, негодные к строевой службе. Космос не отпускает, если уж тебя угораздило в него влюбиться.
— Прошу за мной, — сухо произнёс он после того, как мы поздоровались.
