— Это не так просто, — констатировал Николай. — Речь идет не о совершенном преступлении, а о планах, а это штука труднодоказуемая. Я могу дать этот материал в своей статье со ссылкой на «непроверенный источник». Такое, в принципе, допустимо, если подается не как факт, а как слух — вот, мол, говорят в городе и такое. Что, впрочем, позволит Вовке и компании сделать вид, что речь идет о заказухе со стороны местной водочной мафии, пытающейся сорвать их благородный проект. Одновременно и сама эта водочная мафия сделает выводы для себя, и дальнейшая война между ней и «Вервольфом» может развиваться самыми разными способами. Далеко не факт, что безопасными для Михаила. Но я могу, пока я здесь, еще раз поговорить с ним и изложить вашу версию…
— Это не версия!
— …как исходящую из никак не связанного с вами источника. Вас я вообще не знаю, и мы никогда не встречались… хотя не знаю, заглотит ли это Михаил, которого я сам просил организовать нашу встречу… Во всяком случае, я попробую его убедить. Но гарантировать ничего не могу, сами понимаете.
Марина молчала. Видимо, известный журналист из Москвы и в самом деле поначалу казался ей суперменом, способным в одиночку победить весь местный криминал, крышуемый коррумпированными силовиками, но теперь, по здравом размышлении, она понимала, что для выведения Михаила из-под удара Селиванов и впрямь может сделать не так уж много.
— Так что вы хотели рассказать мне про главную продукцию комбината? — поторопил ее Николай. — Естественно, я гарантирую вам конфиденциальность.
— Напрямую это не в моем ведении. Но я хорошо представляю себе общую логистику комбината. Те же нормы расхода ГСМ, выделяемые под определенный километраж автопарка. Ну и сроки ремонтно-профилактических работ, под которые тоже идут свои артикулы. Раньше нормы были очень щедрыми, шоферы постоянно приторговывали налево государственным бензином. Но в девяностые, когда финансирование срезали почти в ноль, их ужали до физически возможного минимума. И вот исходя из этого минимума на каждую машину получается, что лишних рейсов, не учтенных моей статистикой, они не совершают. От комбината до станции, правда, расстояние короткое, напрямую километра три, но со временем набегает, а я специально старые записи за много лет поднимала. До совсем старых, доперестроечных, правда, не докопалась, их не то уничтожили, не то списали в какие-то архивы, куда у меня допуска нет. То есть машинами продукцию с комбината не вывозят. А больше, сами понимаете, никак. Отдельной рельсовой ветки к нам нет, вертолеты на комбинат не летают.
— Что же у вас там, — усмехнулся Николай, — черная дыра, что ли, во внутреннем круге? Или портал в параллельный мир?
— А вы бы в такое поверили? — серьезно спросила Марина.
— Я бы скорее поверил в трубопровод. Если продукция жидкая или газообразная.
— Вряд ли, — с сомнением произнесла Марина. — Трубопровод тоже регламентных работ требует. А в моих документах это никак не отражается.
— Ну, вы же сами говорите, конечная продукция — вне вашей компетенции. Возможно, и обслуживание трубопровода тоже. Или тут расходные материалы так хитро размазаны между всем остальным, что и не заметишь…
— Может, и так, — Марина не стала спорить.
— А может, все гораздо проще? Почему вы так уверены, что ящики, которые везут на станцию — это побочный продукт?
— По накладным, они направляются для реализации в торговую сеть. В обычные магазины, торгующие всяким дешевым ширпотребом. Причем реквизиты не менялись с советских времен. Я говорила Лидии Петровне, что они, по всей видимости, уже просто неактуальны, но она ответила, что это не наше дело.
— Что наводит на мысль, что эти накладные — фикция.
— Может быть, — вновь согласилась Марина.
— Я слышал, что и сами ящики на самом деле пустые.
— Я не проверяла, — пожала плечами Марина. — Я их даже никогда не видела. В общем-то, если магазинов таких уже нет, то и товаров для них может не быть — но кому и зачем нужно возить пустые ящики?
— А когда на станцию пойдет ближайшая машина с ящиками?
— Да вот как раз этой ночью ездила. Теперь уже нескоро, при нынешнем уровне работы. Через неделю, видимо.
Николай мысленно чертыхнулся. Если бы он знал заранее, мог бы проследить ночью за этим грузом…
— А почему ночью? — спросил он вслух. — Если это просто дешевый ширпотреб?
— Не знаю. Так положено. Доставка и отгрузка с комбината всегда ночью.
— Доставка — это вы имеете в виду сырье? А про него вы что-нибудь знаете?
— Про него мне ничего знать не положено, — строго сказала Марина. — Государственная тайна.
— Ну хорошо, — Николай вновь подумал о гипотезе, возникшей у него, пока он пытался дремать в машине. — А как по-вашему… комбинат как-то влияет на людей, которые на нем работают? На здоровье, на психику? Есть ли у вас какие-то льготы за вредность?
