— Я не марионетка! — гордо и зло произнес тот, словно бы даже становясь выше ростом. — Я, если угодно, сам разработал этот план. Ну, точнее, мы его вместе с Вовкой разработали. Да! Мы зальем этот город дешевой паленой водкой и наркотой! — теперь Михаил говорил, как человек, который долго сдерживался — и вот наконец его прорвало. Он даже, не отдавая себе в этом отчета, повысил голос; впрочем, едва ли на безлюдном кладбище его мог услышать кто-то посторонний. — А что, по-вашему, с ним еще делать?! Разве он достоин какой-то лучшей участи?
— Падающего толкни? — усмехнулся Николай.
— Если угодно. Я знаю, вы думаете, что это все громкие слова, а на самом деле все дело в деньгах. Нет, не в деньгах! Не только в них, во всяком случае. По крайней мере, для меня. Для Вовки, может, и в них. Он всегда говорил, что я идеалист, а он прагматик, что и делает нас такой удачной комплементарной парой… Но для меня уничтожение этого сброда само по себе — святое дело. А если на этом деле попутно можно и заработать — почему бы и нет. Это такой же честный заработок, как заработок врача, вырезающего опухоль. Или, в более точных аналогиях, уничтожающего ее химиотерапией. Вы смотрели «Догвилль»? «Есть города, которые не должны существовать.»
— Да, да, — подхватил Селиванов. — Мое любимое место. «Перестреляйте всех и сожгите город. Что-нибудь еще, дорогая?» «Там есть одна семья с детьми… Сначала убейте детей, и пусть мать смотрит. Скажите ей, что остановитесь, если она не будет плакать. Думаю, у нее не получится — Вера очень слезлива.» Так вы и собираетесь поступить, учитель литературы? Направить наркоту в школы?
— Думаете, ее там и так нет? Да, вместо анаши пойдет героин, который убивает практически наверняка. Но если бы вы видели этих деток вблизи, вы бы не стали их жалеть. Если они достаточно взрослые, чтобы избивать, грабить, насиловать и убивать — они достаточно взрослые, чтобы нести ответственность за свой выбор и свои поступки.
— Да, кое-кого из них я видел, — припомнил Николай. — Не знаю, правда, точно, учатся они еще в школе или уже нет…
— Обратите внимание — это идеально справедливый способ, — продолжал Косоротов. — Каждый получает ровно то, чего хочет и что заслуживает. Идеальная химиотерапия, губящая только раковые клетки и не вредящая здоровым. Мой Женька, к примеру, никогда не притронется к подобной дряни. А тем, кто притронется, туда и дорога, и чем раньше, тем лучше. Хоть не успеют наплодить таких же ублюдков.
— Как сказать. Некоторых подсаживают принудительно.
— Желающим избавиться мы даем шанс. Наш реабилитационный центр. Это не что-то там такое для прикрытия, это реально.
— Джабир, конечно, будет в восторге.
— Джабиру я поставил условие. Работе центра он мешать не будет.
— И вы всерьез верите, что они с Вовкой вас не шлепнут, чтобы не заморачиваться с подобными интеллигентскими комплексами?
— У них и так не будет недостатка в клиентах. И я все же не такой уж идеалист, чтобы верить в одни лишь дружеские заверения. Я, как-никак, уже занимался бизнесом в этой стране. Я им нужен уже хотя бы как лицо проекта. Вовка с его сомнительным прошлым не очень годится на роль лидера патриотичных борцов за здоровый образ жизни, про Джабира уж вообще молчу.
— И что дальше? Вы всерьез надеетесь отделить таким образом чистых от нечистых и извести последних под корень?
— Чистых здесь единицы. Несколько процентов в лучшем случае. А нечистые уже благополучно изводят друг друга сами, я хочу лишь этому посодействовать. Нет, я понимаю, что через год Красноленинск не вымрет, и через пять лет тоже. Но, как говорится, если идеал и недостижим, к нему следует стремиться.
— Интересно. И милейший Аркадий Семеныч Васильчиков тоже разделяет эту философию? Или просто рассчитывает на щедрую мзду?
— Аркадий тут практически ни при чем, — отмахнулся Косоротов. — Его, кроме рыбалки и возможности хорошо поесть и выпить, давно уже ничего не интересует. Он просто свел Вовку со своими молодыми коллегами. Чего хотят они… вряд ли очищения. Скорее, конечно, их интересуют просто деньги.
— Если ФСБшников не устраивает ситуация, когда алкогольный бизнес в городе крышует милиция, неужели они не могут изменить ее без вашей помощи?
— Это не так просто в силу специфики ведомств. Криминалом занимается милиция, у нее тут, так сказать, все входы и выходы. Подозреваю, что кое-какой компромат на местных конторских у ментов тоже имеется. Чтобы сломать существующую схему, нужна третья сила. Если она при этом еще и будет опираться на народную поддержку, а тем более — получит одобрение сверху…
— Мне не показалось, что ваши байкеры очень популярны в народе, — желчно заметил Николай, вспомнив реакцию Сашки.
— Ну, смотря у кого… и потом, мы еще не развернули свою кампанию.
— А комбинат как-то связан со всеми этими делами?
— Пф-ф! — выдохнул Михаил, демонстрируя нелепость этой мысли. — Абсолютно никак.
— Ясно, — только и сказал Николай. Затем повернулся и пошел дальше по дорожке в сторону выхода.
— Так что вы теперь собираетесь делать? — спросил Косоротов, догоняя его и пытаясь сбоку заглянуть в глаза.
