— На душе — холод, теплынь, а сама она — одно из двух: или черная, или белая, — повысил голос Григорий. — Не бывает очередности поступков человека. Сегодня, скажем, плохие, завтра — хорошие. Какой человек, таковы и поступки.
— Альтернативы быть не может, — усмехнулся Аркадий Павлович.
— Чё? — опять налег на стол Кувыкин.
— Это я так, — уклонился от объяснений Маркушин. — Продолжай, тезка, я слушаю.
Но Григория Павловича мудреное выражение Маркушина, видимо, сбило с толку.
— Чё продолжать, и так ясно.
— Но-но, ты не увиливай, — всерьез заметил Аркадий Павлович. — Если уж затронул высокие материи, развивай тему до конца.
Григорий робко улыбнулся.
— Я уж, кажется, всё…
— Брось, — отрезал Аркадий Павлович, — нет очередности поступков. Следовательно, они или только хорошие, или только плохие. Так ты сказал?
— Вроде так, — неуверенно поддакнул Григорий.
— Так что же, по-твоему, кто-то ангел, а кто-то сплошная мерзость?
— Истину говоришь.
— А золотая середина?
Григорий недоуменно повел бровями…
— Какая середина?
«Ах, тундра, — схватился за голову Маркушин, — вот и добейся чего-нибудь от такого».
Кувыкин снял с головы тюбетейку, вытер испарину на лбу.
— Не веришь, стало быть, моей теории?
— Да уж очень она у тебя, тезка, сомнительная.
— Сомневаешься?
— Сомневаюсь. Легко ты разграничиваешь людей на плохих и хороших.
— А че с ними цацкаться, раз они такие и есть.
Аркадий Павлович впервые за вечер улыбнулся.
— Привык рубить с плеча.
— Я-то? Да нет, я смирнай, — со смешком ответил Григорий.
— Тогда слушай меня, «смирнай», — Аркадий Павлович промокнул платком губы. — Плохие поступки или хорошие, это еще с какой стороны смотреть. Я согласен с тобой. Определенная очередность в жизни людей существует, так же, как существуют и плохие и хорошие поступки. Но! Последние надо рассматривать в чисто субъективном свете. Например, наказан какой-либо негодяй. Так сказать, свершилось возмездие. — Аркадий Павлович и сам не заметил, как голос его набрал полновесность лекционного звучания, словно перед ним была аудитория слушателей, а не один полусомлевший человек. — А кто определит истинную цену возмездия и воздаст по заслугам виновному? Так, чтобы были удовлетворены и судья, и наказуемый, и общество. Под наказуемым я не имею в виду человека, обязательно пребывающего на скамье подсудимых. Так же, как, разумеется, и судью. Все взято чисто теоретически. Надеюсь, ты понимаешь меня?
— Угу, — буркнул Григорий, усиленно моргая.
— Или. Ты сделал то, что считаешь крайне нужным в данный момент. Ты сделал людям добро. А через какой-то промежуток времени это хорошее обернулось бедой. И ты стал такой-сякой, нехороший. Так что же? На поиски, удачи, ошибки твоя теория ничего не отводит.
— Как так не отводит? Отводит… Все в
— В чем это — в «ей»?
— Дав совести ж, — лукаво улыбнулся Григорий. — Она вещь удивительная. Как ни крути ни верти, чем не прикрывайся, все одно: пред ей ты, как херувимчик голенький — весь на виду. И она тебе безошибочно подскажет, когда ты чё задумал: вилять тебе впоследствии перед людьми и глаза от них прятать или нет.
Маркушин несогласно покачал головой.
— Совесть — понятие расплывчатое. И к ее совету в наш век мало кто прислушивается.
— Оно и плохо, что мало, — насупился Григорий. — А всяк с пеленок должен усвоить, что она у него есть, что она должна быть чиста. И тогда все будут жить с этим сознанием, как живут сейчас, зная, что солнышко красное, хлеб вкусный. — Он обвел комнату, остановил взгляд на окне, будто что-то хотел увидеть за ним в кромешной темноте, тихо добавил: — А луга зеленые.
— В этом ты прав, — подтвердил Аркадий Павлович.
Уязвленный, он долго молчал, прислушиваясь к похрапыванию сторожа.
«Иш ты, хохотун. Не так ты прост. Надо же, к чему всё повернул. К зеленым лугам».
Заслонившись от света, глянул в окно. Тусклое пятно лежало на пологих ступеньках крылечка, подпертого двумя замшелыми валунами. И больше ничего не было видно, кроме свисающей на стекло тонкой вербовой ветки.
Аркадий Павлович, облокотившись на подоконник, негромко, словно бы и не для Кувыкина, а больше для себя, стал рассказывать, что занимало его последние дни.
