Он собрался едко выговорить Анне, но в это время пришел Николай. Гостенин недовольно ответил на приветствие, буркнул что-то насчет погоды… Николай — резкая противоположность жене. Анна небольшого роста, полная, с отекшими ногами. Лицом белая, черноволосая. Николай высок, поджар, шевелюра огненно-рыжая, над правым глазом продольный шрам, и оттого кажется, что бровь у него двойная. И по характеру: Анна молчалива, сдержанна, Николай — разговорчив, порывист.
— А что я говорил, помнишь? — на ходу спросил у жены, увлекая Алексея Семеновича за собой. — Сел КамАЗ в яму. Жди, когда тягач пригонят.
Алексей Семенович поспешил за ним в дом, настраиваясь на деловую беседу. Николай задрал голову, ткнул пальцем в потолок.
— Прошлым летом заново оштукатурили. Энту комнату целиком отремонтировал.
— И обои, вижу, наклеил.
— А ну ее к шутам, моду. Стены только измарал.
Не задерживаясь, Николай вышел во двор, где поджидала Анна с лестницей.
— Ну, полезем наверх.
Алексей Семенович поднялся на покрытую шифером крышу, огляделся.
Соседские усадьбы уходили вниз к пустоши, заросшей густым бурьяном. За бурьяном узкой полосой синел луг. Под утренним солнцем он поблескивал, словно стеклянная поверхность воды.
— Только это и осталось? — воскликнул Гостенин, пораженный скудостью растительности.
Николай не сразу понял, что он имел в виду.
— Луга-то? Все, что уцелело. И проку! Один кочкарник. Под выпас еще куда ни шло. А сена с них не возьмешь.
— А там что? — указал Алексей Семенович на темные делянки среди бурьяна.
— Картоху сажали. Да вот беда, поквасилась из-за дождей. Не клубень, а холодец. Половина, считай, в отход.
Николай присел, потрогал нагретый шифер.
— Бог с ней, с картохой. Лучше скажи, как тебе работа, нравится? Лист к листу, ни одного зазора. А
Гостенин понимал, куда клонит свояк. Ишь распинается… Домовладелец.
Алексей Семенович прошел до трубы, посмотрел в сторону речки.
— Помню, хорошие бахчи были.
— Шибаи и нынче не жалуются.
— А свои?
— У своих, как ты знаешь, пообрезали. А сызнова брать никто не хочет… Вдруг катавасия повторится.
Алексей Семенович больше ничего не спрашивал. Стоял просто так, облокотившись на свежеобмазанную глиной трубу. Николай не торопил его, переключил свое внимание на соседний двор, где незнакомый Гостенину малый разбирал старенький мотоцикл.
Тем временем Анна позвала завтракать.
«Очень кстати, — подумал Гостенин. — За столом и договоримся насчет цены».
Сестра накрыла в летнице, обвешанной репродукциями из журналов.
«Художественный зал», — усмехнулся Алексей Семенович, макая в густую сметану горячие блинцы.
К его удивлению, Николай наотрез отказался от домашнего вина.
— Не, я давно не прикладываюсь. Как половину желудка отчекрыжили, так всё: не пью, не курю. Оно и лучше — машину завел и не думаю: пахнет от меня или нет? Со временем свободным не в пример лучше. Вон я скоко по дому наворочал. А тут еще с прошлого лета взялся на всю округу мотоциклеты чинить.
— Когда же ты успеваешь? — спросил Алексей Семенович, накладывая в тарелку салат.
— Раз тверёзый, свободное время и в будни выкроишь. Верно, Анюта?
Гостенин, заметив нетерпение сестры, поспешил перевести разговор.
— Вы, как я убедился, ремонт сделали немалый. Материну половину вообще не узнать.
— Крыша, — добавил Николай.
— В общем, так, — осторожно коснулся щепетильной части разговора Алексей Семенович, — за комнаты, кухню, коридор меньше шести тысяч я не возьму.
Николай с минуту недоуменно смотрел на него, потом громко расхохотался.
— Ну, Анюта, отмочил твой родич. Меньше шести тысяч…
Алексей Семенович слегка растерялся.
— Я учел ваши расходы.
— Ясно, а то бы и семерик заломил.
— Ох, — вздохнула Анна.
Алексей Семенович рассердился.
— Что «ох»? За полдома шесть тысяч? А участок? В городе бы у меня за десять с руками-ногами оторвали.
Николай посерьезнел.
— У вас — такой особнячок, словно этот, как его, оазис средь асфальта. А у нас — что у зайца теремов, повсюду натыканы. Потому и такса своя. Ты подумай.
— Тебе тоже советую поразмыслить, — в тон ему ответил Гостенин. — Нет, так я…
— А тетка Наташа что наказывала? — вмешалась Анна.
— Неужели мать цен не знает, — вроде как обиделся Алексей Семенович.
Долго молчали, пока Николай не сказал спокойным тоном:
— Ну, как хочешь. Мне мебель нетрудно убрать из твоих хором. Хватит, отквартировал. Но за ремонт уплати сполна. Мне одна крыша сколько стала.
Алексей Семенович недоуменно округлил глаза.
— Предлагаешь искать нового покупателя?
— Ищи на здоровье.
— Что ему предложу, когда ты весь двор занял пристройками? Как его теперь делить?
— Не твоя забота, — ласково проговорил Николай. — Как-нибудь договорюсь. И он, уверен, оценит мои хлопоты, особенно в отношении крыши.
Гостенин в досаде поднялся из-за стола.
— Что ты мне всё тычешь крышей?
Голос Николая снова изменился.
— Айда на крышу.
Алексей Семенович было отказался. Но Николай, выскочив, скоро навел лестницу…
— Давай первым.
Без прежней робости Гостенин быстро залез, прошел к трубе. Малого в соседнем дворе уже не было. Мотоцикл лежал без колес, с вывернутым сиденьем.
