Отметим, однако, одновременно мнение, что в религиозной истории Макиавелли в этой книге интересовали прежде всего Моисей и Савонарола[270]. Следует также подчеркнуть точку зрения, что Макиавелли придал образу Моисея «современные» черты, рассматривая его не как пророка, а как гражданского законодателя и народного лидера. Данный подход предвещал точку зрения Гоббса, согласно которой Моисей правил, основываясь на общественном договоре[271].
Вопрос об отношении Макиавелли к религии трактуется по-разному. Сейчас большинство авторов сходится на том, что он был типичным христианином[272]. Роберто Ридолфи, автор знаменитой биографии флорентийца, особо выделял его религиозность и христианское сознание, подчеркивая, что тот был антиклерикалом, но не атеистом[273]. Той же точки зрения придерживается Маурицио Вироли, давший даже любопытное расширенное определение понимания Бога Макиавелли[274]. Эту же точку зрения поддерживает и Георгий Чистяков[275], ссылаясь на религиозную работу «Слово увещевательное к покаянию».
Хотя встречаются и противоположные точки зрения, вплоть до ассоциирования автора «Государя» с язычником. Высказывалось мнение, что для Никколо религия – будь то христианство или древнеримское язычество – эквивалентна морали. Это что-то вроде социальной основы, которая регулирует общество[276]. Действительно, в политических трудах Макиавелли не было места сверхъестественному.
Он был не только искренне верующим человеком, но и считал религию крайне важным феноменом, поскольку она составляет существенную часть цивилизации. С точки зрения флорентийца она также является важнейшим элементом любого государства. В то же время ему приходилось словесно выступать против переживающей моральный кризис католической церкви. В этой связи не могли не сказаться уроки Савонаролы.
Макиавелли был убежден, что религиозные представления глубоко укорены у населения, поэтому видел в них важное орудие, которое нужно использовать для государственного управления[277]. Автор «Государя», однако, считал, что значение религии падает. Кроме того, он использовал больше психологические и исторические аргументы в пользу религии, чем ее теологическое обоснование[278]. И вообще он больше верил в секуляризацию взглядов и интерпретации истории, нежели в ослабление их религиозного характера[279]. Вообще проблеме религиозности Макиавелли посвящено немало публикаций[280]. Точки зрения исследователей по этому поводу, как уже указывалось выше, довольно сильно разнятся. Упомянем здесь мнение, что в политической концепции автора «Государя» религия не занимала центральное место. Однако он видел в ней необходимый элемент управления государством[281].
По «Государю» было бы неверно судить о религиозности (или ее отсутствии) автора данного труда. По большому счету, этот фактор не имеет значения для анализа данной работы, потому что он на ней не сказывается. Говорят, что Макиавелли отделил Бога от политики. Наверное, было бы возможно сказать, что он вывел имя Бога из размышлений о логике политики. В свое время это не понравилось многим. Их последователи есть и в нашу эпоху. Однако сделанное им уже свершилось, и изменить это невозможно. Оригинальность Макиавелли находится в его концепции мира, его прагматическом христианстве, его радикальном пессимизме[282]
В этом же отрывке Макиавелли дает одну из трактовок термина фортуна. «Наидостойнейшие» обладатели нового государства получили только возможность применить свои дарования, не более того. Судьба, таким образом, не была к ним милостива, а они не оказались удачливы. Она всего лишь дала им возможность, случай, перспективу. Без них, правда, не было бы подвигов этих «наидостойнейших», но никаких подарков судьбы они не получали.
Вообще восприятие Макиавелли фортуны менялось от работы к работе и от страницы к странице. Есть точка зрения, по которой в «Государе» он признает, что она определяет по крайней мере половину половины человеческой судьбы[283]. Тот факт, что в противопоставлении фортуны и
На деле отношение Макиавелли к фортуне всегда было очень сложным. Обратимся еще раз к его стихотворному опыту в этом отношении.
