Комментарии к «Государю» Макиавелли полностью

– если бы правители не ввели новые основные законодательные установления, то есть доказали бы отсутствие у себя virtù, то «случай бы представился напрасно», то есть не был бы реализован;

– есть прямая связь между основанием нового государства и упрочением безопасности его правителя с одной стороны, и новыми конституционными установлениями с другой;

– больше того, без новых основных законов данные народы не достигли бы «славы и процветания».

– Макиавелли отнюдь не предстает сторонником деспотизма и неограниченного единовластного правления. Скорее здесь он прежде всего реформатор.

В переводе Юсима: «Следует заметить, что нет начинания, которое так же трудно задумать, с успехом провести в жизнь и безопасно осуществить, как стать во главе государственного преобразования. Враги преобразователя – все те, кто благоденствовал при прежнем режиме; а те, кому нововведения могут пойти на пользу, защищают его довольно прохладно. Это отсутствие пыла связано отчасти со страхом перед противниками, на стороне которых закон, отчасти с недоверчивостью людей, которые не верят в новшества, пока они не подкреплены опытом. Поэтому всякий раз, как противники располагают возможностью для нападения, они ее рьяно используют, защитники же рвения не проявляют, так что новые порядки оказываются под угрозой».

У Макиавелли всегда хватало оппонентов, которые готовы были отрицать не только отдельные его идеи, но и его общий вклад в политическую науку. Относительно недавно, например, высказывалась и такая точка зрения, что из-за неопределенностей и отсутствия морали в его взглядах он не был «глубоким политическим мыслителем, но скорее являлся подлинно проницательным журналистским обозревателем практической политики»[291]. С этой позицией невозможно согласиться. Вообще она и ей подобные высказываются зачастую, как мне кажется, попросту из желания сделать себе имя на отрицании вклада Макиавелли в политическую науку.

Рассматривая данный отрывок «Государя», видишь за построенной сухой схемой и глубину мысли, и проницательность, и афористичность автора. В центре внимания опять же nuovi ordini, новые конституционные уложения (в двух представленных здесь переводах – порядки, преобразования). Это – самое трудное, с чем, по мнению Макиавелли, сталкивается в своей деятельности государственный деятель. Однако в критический момент исторического развития у последнего нет иного выбора, кроме как пойти на их введение.

Ирония ситуации здесь состоит в том, что автор далее начинает убедительно доказывать, что лучше бы государю остеречься от нововведений. По следующим причинам.

Во-первых, общество теряет единство, поскольку распадается на сторонников и противников преобразований.

Во-вторых, государь фактически остается изолированным от общества, потому что не может опереться на поддержку даже заинтересованных в проведении реформ политических групп.

В-третьих, государю гарантирована резкая и активная враждебность противников преобразований.

В-четвертых, опираться на тех, кто мог бы стать защитником реформ, попросту опасно для положения самого государя (в этом случае перевод Муравьевой ближе к итальянскому тексту), хотя, рассуждая логически, угроза власти правителя означает угрозу реформам, проведение которых зависит только от него.

Естественный вывод из этих рассуждений сводится к тому, что государю придется одному и проводить изменения, и противостоять их противникам.

Обратим также внимание на необычную аргументацию отсутствия рвения у тех, кто заинтересован в преобразованиях. Оказывается, ими движет уважение к закону и собственная недоверчивость по отношению к новшествам.