Иными словами, здесь имеет место смешение откровенного пессимизма в отношении власти фортуны над человеком с робкой надеждой, что противостоять ей все же возможно. Правда, обладая «исключительной силой». Естественно, что последняя может принадлежать только героям. Как раз таким, о которых идет речь в данной главе «Государя». Вообще в работах Макиавелли мы находим триумф имманентной концепции фортуны. Она всегда является оппонентом, а успех – целью действий человека[285].
У Юсима этот отрывок звучит, на мой взгляд, в очередной раз более точно: «Следовательно, Моисей должен был найти народ Израиля в Египте порабощенным и угнетенным египтянами, чтобы он был готов пойти за ним ради освобождения из рабства. Ромулу надо было прийтись не ко двору в Альбе[286] и быть брошенным на произвол судьбы после рождения, чтобы он стал царем Рима и основателем Римского отечества. Киру необходимо было застать среди персов недовольство властью мидян, а мидян слабыми и изнеженными вследствие долговременного мира. Тезею не пришлось бы проявить свою доблесть, если бы он нашел Афины сплоченными. Случайные стечения обстоятельств оказались для этих людей счастливыми, а их необыкновенная доблесть помогла им воспользоваться случаем, что привело их отчизну к славе и процветанию».
Здесь можно задуматься над мнением, что «Макиавелли соединяет идею Ветхого Завета о коммунальном соглашении и лидере-пророке с политическими аспектами мессианизма»[287]. Возможно, тут что-то есть, причем если исходить из логики не только этого отрывка, но и данной главы в целом.
Отмечу, что в перечне героев для Макиавелли, возможно, на первом месте находился Моисей. В частности потому, что его деяния стали основой христианства[288], а в вере флорентийца сомневаться, подчеркну еще раз, не было никаких оснований.
Очень интересная фраза, которая, возможно, требует особого внимания для понимания трудностей перевода текста Макиавелли. Для начала сравним варианты переводов на русский язык первой половины предложения.
