Сперва ей было не до книг,И вдруг открылся между ихАльбом, и чтенью предаласяТатьяна жадною душой;И ей открылся мир иной.

XXII (альтернативная). Этот вариант в беловой рукописи (ПБ 43) читается так:

Опрятно по краям окованПозолоченым серебром,Он был исписан, изрисован4 Рукой Онегина кругом.Меж непонятного мараньяМелькали мысли, замечанья,Портреты, числа, имена,8 Да буквы, тайны письмена,Отрывки, письма черновые,И словом, искренний журнал,В который душу изливал12 Онегин в дни свои младые:Дневник мечтаний и проказ,Кой что я выпишу для вас.

Так и Антония в романе Нодье «Сбогар» (1818, см. коммент. к гл. 3, ХН, 11) после исчезновения Сбогара наталкивается на его записи, часть из которых сделана чернилами, часть — карандашом, а кое-какие — кровью.

«Альбом Онегина» начинается сразу после строфы XXI в черновике (тетрадь 2371), содержащем на листе 7 строфу XXI, а на листе 7 об. — альтернативную XXII (после которой и идет «Альбом»){157}.

В то время альбомы были в моде. Сравним хотя бы описание альбома Красавчика Бруммеля, сделанное капитаном Джессе («Brummell», vol. I, ch. II): «Углы и застежки его из чеканного позолоченного серебра, как на старинных молитвенниках, а переплет синего бархату… В нем ни много ни мало двести двадцать шесть стихотворений [тогдашних знаменитостей]… вписанных его собственной рукой».

Альбом Онегина, с обложкой, также укрепленной по краям серебром, более, однако, похож на дневник, чем на простое собрание полюбившихся цитат.

После того как Татьяна поняла — или решила, что поняла, — нечто в натуре Онегина, прочтя альбом или маргиналии в его книгах (строфы XXIII–XXIV), наш поэт сперва собирался оставить ее предаваться грустным размышлениям в пустынном замке, а сам хотел вновь заняться его бывшим обитателем (см. ниже, строфа XXV альтернативная).

<p>Альбом Онегина</p>

В беловой рукописи двенадцать частей. Нумерация (без сомнения, предварительная) авторская. Рукопись хранится в Публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде (ПБ 43)

<p>I</p>Меня не любят и клевещут,В кругу мужчин несносен я,Девчонки предо мной трепещут,4 Косятся дамы на меня.За что? за то, что разговорыПринять мы рады за дела;Что вздорным людям важны вздоры;8 Что Глупость ветрена и зла;Что пылких душ неосторожностьСамолюбивую ничтожностьИль оскорбляет иль смешит —12 Что ум любя простор — теснит.

Заметим, что стихи 6—12 (за исключением одного слова в стихе 7) повторятся в гл. 8, IX, 9—10, 12, 11, 5–8 (именно в таком порядке), но с менее уверенной, скорее, вопросительной интонацией.

<p>II</p>«Боитесь вы Графини — овой,» —Сказала им Элиза К.«Да, возразил NN суровый, —4 Боимся мы Графиии — овойКак вы боитесь паука.»Варианты

1 Черновик (2371, л. 8):

…княжны R-овой

Отвергнутые варианты:

…Элизы R-овой…старухи К-овой…графиии К-овой

Беловая рукопись, отвергнутые варианты (ПБ 43):

…старая З. К.…старая В. К.[756]

3NN в черновике — [господин] Е. К. (там же). Но NN — не будущий супруг Татьяны, которого Пушкин еще не вывел на сцену. Русские используют латинское N для обозначения людей или мест неизвестных, как в других языках используется X.

<p>III</p>В Коране мыслей много здравых,Вот например: «пред каждым сномМолись — беги путей лукавых,Чти Бога и не спорь с глупцом.»

2—4 Эта «цитата» — смутный парафраз строк Корана, который Пушкин знал во французском переложении, — очевидно, относится к отрывку из суры (части) LXXIII о вечерней молитве, где строки 8 и 10, в переводе Ричарда Белла («The Qur'an», Edinburgh, 1937–1939, p. 614), гласят: «И поминай имя Господа твоего и устремись к Нему всем устремлением… И терпи то, что они [неверные] говорят, и беги от них хорошенько»[757]. В переводе Эдуарда Монте (Edouard Montet, «Le Coran», Paris, 1925, p. 236) последние слова звучат так: «…et 'eloigne-toi d'eux dans une retraite digne»[758].

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже