Что время затратил на подкапывание камней в ущерб заработку — промолчал. Мо-жет петому, что камни под дом пойдут… Семья Галибихиных, потомков большесельских кузнецов, снова разрасталась. Поговаривали и о втором доме. В Косте и просыпалась хо-зяйская жилка. А вот забота о земле — чувство такое глохло. И у кого, в ком?!. В роду Га-либихиных.
Тарапуня прямо выпалил: "не нашенское дело". В нем это вжилось в противовес его мужицкой натуре. И выползало стихийным протестом против всяких "заставляний"… И когда вызрело, из какой ягоды проросло, из чьего яйца вылупилось? Может еще в — эм-теэсе. Тарапуня успел там поработать. Или это "ненашенское" с тех пор стало в деревен-ских детках пучиться, когда родителей их лишили своей полоски?.. Пухло, раздувалось — и разрослась лягушка с телушку… Еще совсем недавно можно било услышать от селяни-на: " У себя-то не так бы сделал". Теперь этих слов никто не скажет. Прошла, да и идет, ярая борьба в "моим", с "личным". Мнится, что все это уже и побороли "как класс".
Перед собой Иван поставил прямой вопрос: с чего ему, главному инженеру колхо-за, начинать и как добиться того, чтобы колхозник не о работе думал, а деле. Работу ему предпишут. О ней за него "бумагой" отчитаются. Чем искусней и ловчей она будет со-ставлена, тем и веселья больше. Это ходячая примолвка счетовода Гурова.
Дедушка Данило возлагал на Ивана свои надежды. Говорил; "Вы, внуки наши, очу-тились на самой середине излома деревни. При вас она рухнет, ровно прогнившая матица, а там уж и пойдет поворот к ладу". Сколько не извращай ломкой природу человека, в нем, пусть и обломанном, крестьянское пребудет крестьянским, как усмотрено Творцом. Души ломать — старание темных сил. Дедушка и верил, что тьма изойдет дымом, а огонь выпла-вит чистое золоте.
В нынешнем колхозном механизаторе вроде уже и не проглядывается будущее. В трактористе эмтеэсовских времен, что-то мужиково еще и оставалось. Ивану запомнился лик такого тракториста, Василия Федотовича Сычева. Познакомился он с ним студентом. Приехал на практику, посмотреть животноводческие помещения в одном колхозе. Ничего интересного не увидел для себя, зря хвастали… А вот Василий Федотович запомнился, можно сказать, на всю жизнь, как уходящая личность из нового времени… Неприметный российского склада мужичек, с тихой добродушней усмешечкой, прятавшейся где-то внутри. В жестах, манере говорить — будто желание совет себе выспросить на завтрашнюю жизнь. Черты лица скрывались, тоже вроде с какой-то преднамеренностью, похожей на лист лопуха бородой и усами. Волосы на голове упрямые, с просединами, подстрижены под горшок. В кротком взгляде серых глаз всегдашняя пытливость и извинительная вино-ватость. Было в нем, мужике, что-то и от священника, и от деревенского умельца многих дел. И за всем этим переживаемая приневоленность, страдальческая несвобода, преодоле-ваемая внутренней непокорностью. Это, пожалуй, больше выражалось в руках Василия Федотыча. На коленях лежали никому не подвластные, иссиня черные, плотно сжатые ку-лаки и двигались по своей воле, словно они сами думали.
Об этом старом крестьянине трактористе сказал Ивану председатель тамошнего колхоза. И к удивлению Ивана изрек: "В нем залог нашего деревенского будущего. Вам, молодому специалисту, оно и важно видеть… Если сумеете разглядеть".
Другие о Федотыче отзывались со снисходительней улыбкой, как о блажном чуда-ке с прибабахом… "Не могу, говорит, уходить на пенсию без своего трактора. И его, вишь, с ним отправляй на покой. Ну и сделали из Федотыча вроде музея, в экспонат его превратили".
Трактор Василию Федотычу, так просто, без рассмотрения вопроса, не могли от-дать. Если 6ы он эту старую рухлядь взял ба да и поставил возле дома, перед окнами избы своей — стой себе памятником. Можно даже и экскурсию подвести… А он собирался на нем пахать, ездить, куда надо. Огороды вдовам-солдаткам возделать, дрова из лесу под-везти. И в поле колхозном в страду поработать. Этим и озадачил руководство, как бы те-перь сказали, демиургенов. Пошли в райком. Куда без райкома, без "Первого". Пошел и сам Василий Федотыч. Сказал там: "Ну, отберете, коли что неладное усмотрите. На чи-новность вашу, на замашки власти, не ропщу. Все в вашей силе, куда мне против нее про-тивиться. Только смирным при вас и надо быть, вот и прошу. В чем тут худо-то, если ура-зуметь?.."
