Секретарь райкома, "Первый", игриво переспросил: "Чиновность, значит, замашка властью?.. Если уразуметь…" С мужиком "прибабашным", как мальчишкам о юродивым, кому не хочется поиграть. Василий Федотыч простодушно "Первому" ответил; "Да уж что есть, то и есть. Я без всяких намерений. К труду вот привык, дак потому. И что бы вот все у себя дома по разуму не решить… Так нет, ассамблею собрали. Сами у себя мы, как есть немые". "Первый" и тут поулыбался. И вроде из каприза выказал свою власть, велел от-дать старику трактор в вечное пользование. В душе, конечно не мог не усумниться в пра-вильности такого своего решения: одному поблажку сделай, другой захочет… Массовое противозаконие и получится, "если уразуметь". И поэтому уточнил, досказал: "В порядке исключения, поощрение ветерану, первому трактористу в районе",
Отдали таки старику трактор. Про себя подумали, что потешится блажью, да сам и бросит железный хлам. А Василий Федотыч, как на новом продолжал ездить на нем — сво-ем уже ДТ-54.
Иван по пять вечеров ходил на завалинку к старому трактористу. Рассказал ему о своем дедушке. И этим еще больше подкупил Василия Федотыча. Его трактор стоял в проулке перед калиткой, отдыхал после трудового дня. Шел как раз сев, боронование.
Доверившись молодому парню, студенту крестьянину, Василий Федотович пове-дал ему и свои сокровенные думы.
— Вот работаем оба, дело делаем, — глянул на свой трактор как на сотоварища. — Все у меня прилажено, все орудия наготове. Не новые, а из выброшенной техники подобрали. Хозяйская бы бережливость каждого, да пустова языком не молоть, как бы зажиточно не жить державе. А то в песнях уж больно ладно-то, да хорошо все выходит. Оно может и весело кому-то. Но как 6ы вот не пропеть головушку свою петушиную. Другой раз гля-дишь — малые дети, придурки-балаболы игрой забавляются… — Помолчал. Вроде и рассуж-дать-то о таком житье стыдно. Но тут же ободрился: — А мы вот оба с трактором, признан-ные бросовыми, и трудимся по-Божьи. — В глазах блеснула лукавинка. — Кому помочь, так ко мне. У меня без бумаг, по чести, по совести. И без промедления. В контору если, так от хождения одурь возьмет. Плюнешь, да и сунешь бутылку шельмецу. У него и казенный трактор "свей"… Знамо, толику и я получаю за труд. Так ведь нарекания: эксплуататор… А колхоз, вишь, не эксплуататор, что старых без
прокорма оставляет. Я вот ведомость и веду, хранясь от разговоров, кому что сделал и за-писываю. И сколько взял помечаю, гонорару это значит. — Василий Федотыч хохотнул, сказав слово "гонорар". — Комиссия по наветам была, ну и спросили про "гонорар"… А эксплуатации не усмотрели. А чего бы тут свободы не дать, да и не с одним трактором на пенсию отправлять, а землицей наделять. Как бы дотацию к плевой пенсии. Задарма ведь мужик годы спину гнул и гнет… Оно, знамо, тому давать, кто охоч до земли и в силе… Что бы вот меня отгораживать от державы. Все ведь ей идет от моего радения… От пьянства жизнь рушится, это вроде и признаем. А отчего оно, пьянство-то пенять не хотим. Дела душевного нет у человека — вот отчего… — Опять помолчал, передумывая высказанное. — По осени, в дожди, шофер забежит, машину из грязи вытащить… Сначала чудновто — свой трактор. А жизнь-то помалу на ум и наставляет. Зимой в бывший хлев богатыря ставлю. Смажу, обихожу. Другим делом занимаюсь. Из черемушника корзины плету. Ядреней они колоченых ящиков. Ежели картошку в них — хранить, куда лучше… Коровушку со стару-хой держим. А то ведь нельзя было. По добру-то они, пенсионеры, кто с трактором, кто с машиной, и дороги бы к своим деревням наладили, канавы, где надо подкопали. Да мало ли дела рядом, с каким руководство не управляется. А коли каждый пук по разрешению, то на дело тупеешь, а на плутню смелеешь. — Вздохнул, словно на поминках по усопшему. И с горечью высказал то, что Ивану от дедушки своего не раз приходилось слышать: — А я бы вот с сыновьями за весь колхоз все дела колхозные и переделал впрок. А то кричим: люди из деревни бегут!.. Но не в том беда, что убежали, а в том, что не те в ней остались.
