Но Николай Петрович на ложь во спасение не пойдет. Посеет, сделаќет преступле-ние, но законно. Он — честный исполнитель… Да и престуќпник ли председатель? Подлин-ных-то — ни преступников, ни ответчиќков у нас и нет. Подлинные-то — бесы высмешники с того же вот Таќтарова бугра. Наворотят кучу дерьма, заколдуют его под золото, и гляќди на нее, нюхай и улыбайся. А потом это все и убирай сам, когда уж через чур завоняет мерт-вым смрадом. Поневоле и приходишь к мысли: сами мы все и виноваты в своем житей-ском недуге.
Будто по чьему-то подсказу, Дмитрий Данилович окинул взглядом свое Данилово поле. Ширь и простор его вселяли невысказанную радость, это видимый плод его труда. Таким трудом только и можно и землю, и свою душу очистить от грехов. И тем высвобо-дится от вековой зависимости, рабской неволи. И поле это Данилово — знак начала такого высвобождения. Все подается знаками свыше в свои сроки, когда в нас самих вызревают осознание силы, и мы способны воспрять духом.
По молчаливому выжиданию Николая Петровича, Дмитрий Данилович поќнял, что директива об увеличении посева льна и его звена касается. И спросил неопределенно, с опаской услышать нежелательное:
— Так как же?..
И председатель, не дав договорить, что называется огорошил своего бывшего за-местителя:
— А если переиграть, и это твое поле засеять льном?..
Вот тебе и звено, вот тебе и твоя самостоятельность, и ответствеќнность, и настрой души. Хоть стой, хоть падай. Все идет прахом. И все же сказано: твое поле…
Дмитрий Данилович помедлил, сдерживаясь и не выдавая своего гнева, ответил:
— Нет, это нельзя. — Тут было не просто несогласие, и даже не отќказ, а стена неодо-лимая: мое поле, и я — хозяин.
Николай Петрович знал такое за своим бывшим заместителем. И выжиќдательно смолчал. И о Сухове, конечно, подумал. Туда жалобы и полеќтят. Но хотелось чего-то и самому добиться: уступчивости, понимания. Ведь не сам он, председатель, это придумал. А зубы-то рвать будут ему, председателю.
— Ну а если полполя под лен? — проговорил уже просительно.
— Не следует это делать, Николай Петрович. Другой выход надо искать, — ответил пахарь.
Про себя решил, что выедет завтра сюда с сеялками и засеет весь клин пшеницей, отборной, отцовской. Председателю самому же и будет облегчение: опоздала директива, отсеялись. Мысль засеять льном Данилово поле, подал, конечно, Горяшин. Шумел о своем поле Корень, вот теперь пусть и отличится. И все же стало не по себе. Ведь и жить без уверток и уловок нельзя. И ровно бы злорадствуя над пахарем пролеќтел черный ворон и рассек поле надвое своей тенью. "Ворона, воронье" подумалось. Призрак зла так просто от тебя не отступит, будет по пяќтам следовать.
— Горяшин, стало быть, настаивал… — не утерпел, выспросил Дмитќрий Данилович.
Председатель из-под нахмуренных бровей метнул недовольный взгляд.
— Да причем тут Горяшин, — буркнул вспыльчиво, как уличенный в меќлкой уловке. Переборов что-то в себе, рассудительно сказал: — Обещалќся приехать.
Николай Петрович понимал, что если будет настаивать на своем — подќдержки не встретит. Иван в лучшем случае промолчит, чтобы не обвиниќли в семейственности. Алек-сандра прямо выскажется против: ломается севооборот, срывается сев сортовой пшеницы. Старик Соколов по-своему выскажется: "В рот те уши, дьяволу коли наруку". На поста-новление правительства сошлется. И выйдет одна канитель, очередное блудословие. Но лен надо сеять, не отвертишься. И он сказал Дмитрию Данилоќвичу как-то уже рассуди-тельно:
— Правительственное указание. Посевы льна с каждым годом сокращаќются. Раньше куда больше сеяли, сколько можно…
Дмитрий Данилович не со слов знал, сколько когда у них сеяли льна. Мужики зиму возили льноволокно на станцию, сотнями пудов сдавали… И тут же вспомнилось сего-дняшнее, печальное и до нелепости смешное: в позапрошлом году тутановский председа-тель умудрился весной, перед севом, "вытеребить" граблями прошлогодний, оставшийся под снегом лен и сдать его на льнозавод. Там и хорошую тресту в топке сжигают, так за-одно и гниль сгорит. В райкоме и области (где было такое скќрыть) только весело посмея-лись нал "находчивостью" тутановца, пеќредового председателя. Заманчиво бы и им так поступить. Вреда-то бы и меньше, чем от "честного поступка".
— Только за счет паров, — поразмыслив, сказал Дмитрий Данилович. — Или уж кле-вера второгодние распахать. Но корма?..
Тут же представилась всегдашняя знакомая картина. Осенью вызовут председате-лей к "Первому". О льне забудут. Начнутся накидки по сдаче зерна. Председатели будут препираться: "Семенного фонда лишаемся". "Первый" это знает и скажет: "Семенами обеспечим". Комбикорма пообеќщает за перевыполнение плана. Об Александре Македон-ском, как он бухарских купцов обчищал, давно уде пересказы ходят: "Смеются, не плачут, значит чистенькие".
Направились к "уазику". Николай Петрович мимоходом поведав, что совеќщание закончилось поздно, переночевал в гостинице, утром зашел в сельхозтехнику. Удалось "выбить" два трактора, ДТ-75 и "Беларусь".