И такое вот подумалось при виде председательского "Уазика". Но это вскользь, все за-глушало радостное осознание, что председатель проеќхал через болотняк, новой дорогой к Кузнецову и Патрикийке. Раньше туда пробирались вкруговую, объездами. Саша Жохо-ву, в бытность парторгом, пришла в голову "спасительная мысль" — отдать эти поля соќседям, им сподручней. Отношение сочинили и отослали… И может так случиться, что попадет эта завалявшаяся бумага какому-то деятельноќму демиургену на глаза — Кузнецове и Патрикийку от большесельцев отпишут. Опять же — кому дело, что дорога туда проло-жена.
Дмитрий Данилыч окликнул председателя, вышедшего из "уазика":
— Никак, Николай Петрович, через Кузнецове ехали?..
— С того большака свернул, ответил председатель, — прямиком от соќседа и рискнул проехать.
От Дмитрия Даниловича не ускользнула его озабоченность. Зачем-то вот к соседу заезжал. О дороге через болотняк расспрашивать предсеќдателя не стал. Подумал только, "значит, мосток цел". О мостке было беспокойство, могло размыть насыпь вешней водой, дерном она еще не успела покрыться.
Размеренным шагом хозяина, к которому пожаловал гость, подошел к председате-лю, поздоровались за руку, не торопясь с разговором. Николай Петрович озирался, смотрел то на пашню, то на сосновый бор Устье за речкой Гороховкой. Данилове поле, каким оно стало, увиќдел впервые. Осенью постоял в яме на дне Лягушечьего озерца, по-смотќрел находки, и больше не появлялся. Теперь, похоже, был удивлен. Молќча сделал не-сколько шагов по заборонованной пашне, вымолви:
— Плантация… — Качнул головой, сжал губы как-то неопределенно. Что это — похвала, или усмешка?.. Не поле вот, а "плантация".
Прошел еще несколько шагов, и будто что еще новое увидел,
развел руки в стороны, очерчивая полукруг, и произнес уже утвердитеќльно, нажимая на чужие это слово. И повернувшись к пахарю, опять поќвторил, будто, оспаривая кого-то:
— Нечего не скажешь, плантация…
"Значит, доволен? — подумалось Дмитрию Даниловичу только зачем "плантация-то?.." Поле-полюшко широкое. Хорошо по-расейски, и сказал бы вот, и порадовался как хозяин. Но вот не хозяин".
В расстегнутом коричневом плаще, в темно серой кепке с пуговичкой на макушке, черных ботинках, председатель походил скорее на уполноќмоченного, которому дальше колхозной конторы можно бы и не ходить, не шастать. Худощавое лицо со складками во-круг рта, слегка белесые брови. Из-под кепки, вроде как в дороге запыленные, выбивают-ся на затылке завитки волос. Раздвоенный подбородок и щеки в жесткой щеќтине: не по-брился. Когда выбросил в стороны руки, выскочили из рукаќвов плаща манжеты голубова-той рубашки, сверкнули золотом запонки. Поќлы расстегнутого плаща отошли, выполз на борт темно-серого пиджака широкий цветной галстук…
Здесь на поле, на черной пашне, резко выказывалась посторонность появления в таком одеянии человека. Дмитрию Даниловичу о том подумалось, не осудно, а как-то обыденно.
Прошли оба, председатель и пахарь, по заборонованному несколько
шагов. Николай Петрович нагнулся, захватил в горсть земли, сжал ее в кулаке. На ладони остался рыхловатый слепок. Он подержал его как птичье яйцо, что-то повысматривал со-щуренными глазами. Нечего не увидев, размял ком и развеял прах бабьим броском наот-машь. Пахаря это немного рассмешило. Он тоже взял из-под ног землицы, опробовал ще-поть подушечками пальцев, словно мельник помол.
— Добрая, — сказал о земле и стряхнул ее с ладони, чтобы ненароком не унести кру-пицу ценную со своего места.
Об узнавании спелости почвы сжатием кома в горсти председатель проќслышал от мужиков, а может случайно где-то и вычитал. Но руки его не чувствовали мужицкой поч-вы, как руки не гармониста ладов баяна. И всякие указания его, приносимые с совещаний, походили скорее на улюлюканье мальчишек во след улепетывавшему зайцу. Но если мальчишки вызывали у зверька страх, то указания демиургенов — слепую покорность сельхозрабочих — "работных", как вот называют себя большесельские механизаторы.
— У прудов, что же, закончили сев?.. — спросил вяло Николай Петроќвич, опустив го-лову.
Дмитрий Данилович принял было его вопрос за уловку: "Может и того не знаешь, — мысленно, в себе, выспросил председателя, — что Саша Жохов довел свой трактор?.." Но тут же и усумнился в своих подозреќниях: "А если и вправду не знает, прозаседал, просо-вещался". Отвеќтил осторожно:
— Овес и ячмень посеяли… Лестеньков лен досевает.
Николай Петрович отвел взгляд, помолчали оба.
— Думаю завтра и тут отсеяться, — доложил Дмитрий Данилович, чтоќбы уж не пода-вать повода к неудовольствию. — Трактор вот у Жохова вышел из строя… — О самом Саше и словом не обмолвился.
Председатель не отозвался. Привычно, что техника ломается. Но чем-то вот недо-волен. Наказали, небось, на совещании. "Да плюньте вы на это, — хотелось сказать, — слу-шай и смалчивай. Кажи вид, что во всем согласен, а делай как надо".