Но вот это — "делать как надо", и есть самое тяжелое для Николая Петровиќча. И ровно бы угадывая сочувственные мысли своего бывшего заместителя, председатель спросил, успеют ли "уложиться в график". Дмитрий Данилович ответил, что должны ус-петь. Не любил заверять и обещать, смысла в этом никакого. Выйдет — так хоќрошо, а не выйдет — оправдания придумываются. Веры в эти обещания нет ни у кого. И все же их вы-дают и выслушивают, будто и впрямь дело большое этим свершают.
Николаи Петрович опять начальственно оглядел поле. И тут же посерьезнел, будто что забытое вспомнил.
— Сушь стоит… — застыл на месте, выказывав особую важность этих слов. — В Куз-нецове и Патрикийке земля вот, вот коркой возьмется.
Отголосок жалобы председателя на погоду походил на доверчивость ребенка сказ-ке: "Вот какое злодейство Баба Яга уготовала Иванушке, а его и пожалеть-то некому". Заранее известно, что Бабу Ягу Иванушко объегорит. Но сказка слушается. Надо слушать, а вдруг да что-то случится нетакое".
— На полях пылит за боронами, — нагнетал страхи, скорее на себя, Николай Петро-вич. Конница, вишь, батыева надвигается и надо встуќпать в битву. — Дождей по сводкам не предвидится, — досказал он.
Неужто с этим и вернулся с совещания?.. Ну вот оно, поле-то, стоќишь на нем, разве оно пылит?.. На Токаревской горе у соседей, знамо, пылит. Там пылит и тогда, когда на других полях еще снег. Скорее всего "Первый" и сказал об этой горе, и кто-то из затыло-глаз-ников поддакнул: "Да, запаздываем, погода не ждет". Забияки подсќкакивают, как подстегнутый молодой лошаденок. Вслух Дмитрий Данилоќвич сказал:
— В Кузнецове суглинок с торфяником. Влага там держится и в сухоќсть. Денек-другой и надо повременить. И в Патрикийке земле дать доспеть.
Николай Петрович промолчал, опустил взгляд, как бы обдумывал свое. Хотелось гибкость проявить, чтобы ни вашим, ни нашим. А что бы попќросту посоветоваться. Так нет, я власть, а ты, пахарь, под властью моей. Молчать-то пахарю и выгодней, а главное — безопасней. Поруководив тобой и перестанут, впадут в безразличие. И получится вроде понудительного союза слепых и глухих… — Одно время приказывал! автомобилям на ули-цах городов гудеть перед прохожим. Не погудишь — штраф. Теперь штраф за гудение: не пугай, береги тишину!.. И почто бы уж мужика-колхозника отмененным жизнью гудением пугать?..
4
Увлекшись за полуразговорами с председателем и своими раздумьями, Дмитрий Данилович упустил другое, чего надо бы опасаться. Из года в год перед началом сева, а то и в разгар его, начиналась свистопляска с уточнением планов. Где-то вдруг спохваты-вались, что чего-то мало колхозам вписали. Глядя на председателя, уловил странность в его словах. Вроде как на что-то намекал, но высказать прямо не решался. И заподозрил, что не сроки сева главное, и не пыление за боронами. Скорее всего прибавили на что-то гектаров. И Николаю Петровичу неловко об этом говорить бывшему заместителю. А чеќго бы и тут не схитрить, — опять про себя подумалось, — не привыкать. Есть скрытый резерв в триста гектаров, за счет которых повыќшается урожайность в отчетах. И заверить: "Бу ис-полнено", — ничего не исполняя, и ни чего не меняя. А может речь о парах?.. В прошлом году обязали пары иметь, а пришќла весна — иная песня: расширяй посевы зерновых… И пахарь не утерќ пел, спросил:
— Опять никак корректировка?..
— На сто пятьдесят гектаров увеличили лен… Под контроль возьмут, придут с заме-ром, не отвертишься.
Да, чего-чего, а пугать контролем демиургены мастаки. И Дмитрий Данилович, вчерашнее ответственное лицо, пожалел председателя.
Посеять эти сто пятьдесят гектаров — пустяк. Погода не подведет, и вытеребить, и снять со стлища не составит большого труда. Да и колхозу немалая бы выгода… Правда, в прошлом году на волокушах двумя тракторами таскали льнотеребилку по раскисшему по-лю. Ушло под снег как раз более ста гектаров. И не потому, что уж совсем не было сил их убрать. Сорее — не было смысла. Списали, какая беда?.. И тут спишут. Второй год ле-жит льнотреста, соломкой называемая, не приняќтая льнозаводом. И нынешние гектары льна для сводки: вот посеяли, опередили остальных. Председателя где-то и защемило. Вдруг да и спросит какой заезжий, больно принципиальный ревизор, дока: "Зачем сеяли, есќли знали, что под снег уйдет, или гнить в скирдах будет?" Ведь не скажешь, что заста-вили. Ревизор уедет, а ты с начальством останешься.
Ну а если так: приказали — посеял, сомнения за пазуху…Но когда полыхает на по-лосе тобой же самим подожженное добро, которое могло быть полотнами, полотенцами, скатертями, что шло всегда из Руси на золото, как не рассуждай, а и демиургенова душа екнет. А если не сеќять и одно поле контролеру с разных концов дважды показать. А остаќльное проделать на бумаге. Привычно. У Чичикова мертвые души, а тут — гектары. Новые времена, новые нравы.