Горяшин, подойдя, поздоровался за руку с Дмитрием Даниловичем. Поќмедлив, будто узнавая, сделал насколько шагов к Старику Соколову, которого уж никак не ожидал тут увидеть. Подал и ему руку. "Староќверская борода, словно истукан на месте застыл. И шагу навстречу не сделал. Руку подал, словно из рукавицы при морозе ей вынул. И как в усмешку сделал староверский поклон миролюбиво". Эти мысли как бы саќми собой обо-значились на лице Горяшина. Выделялся тонкий нос, чуть кривились упрямые, резко очерченные губы. Взгляд уходил в сторону. Райкомовскому заву, похоже, навек врезалось в память, как этот Коммунист во Христе, когда ездили в Гари смотреть сосняк, разговари-вал с Суховым. Будто дядей родным ему приходился. И опять он на дороге. Это настрое-ние Горяшина каќкой-то догадкой промелькнуло в мыслях и самого Старика Соколова, и Дмитрия Даниловича, да и Александры. Об этом они опосля и обмолќвились друг с друж-кой.
Парень, корреспондент, здороваясь, представился пахарям:
— Великанов, Андрей, — сказал, обращаясь к Дмитрию Даниловичу и Старику Соко-лову. Доверчиво улыбаясь взглядом голубых глаз и обветќренным лицом, добавил, что он от Виктора Павловича Цветкова. — Приќвет вам большой от него, Дмитрий Данилович. Сам мечтал вырваться, да все дела…
Горяшин поглядел на корреспондента настороженно. С готовым мнением приехал от
этого Цветкова. Через него художник статейку о Гарях в газете проќпихнул. Пыл Горяшина притормаживался. Но и уняться он уже не мог. Сказал запальчиво, глянув на Дмитрия Да-ниловича:
— Указаниями партии пренебрегаете, дорогие товарищи. — Этим высказом как бы и корреспондента ставил на свое место. — Противитесь на лучших землях нужную стране культуру производить.
Значит, Александра отбивалась ото льна, не струсила… В ответ Горяшину Дмитрий Данилович пожал плечами, недоуменно шевельнул кисќтями рук, развел их в стороны: "как пренебрегаем?.." Голосом неприќнужденно сказал:
— По плану сеем… Все предписания в точности исполняем, — от объяснений и рас-суждений уклонился. Он не начальство, с него спрашивать нечего.
В темных, суженых зрачках Горяшина почти гнев. Надеялся, видимо, и на под-держку корреспондента. Печать партийна. Но вот три человека — "хозяева", сопротивляют-ся его энергии. Костлявый старик молча колол его сухим взглядам из-под лохматых бро-вей. Словно лунь из темноты зычил. А сам Корень ведет себя притворно "запротив". (Это строптивое словцо дошло уже до демиургенов). Под этого "хозяина" все и подлаживают-ся. У девицы-агронома свои отговорочки. И парень с фотоаппаратом выжидает без во-просов. Вроде уже и на их стороне. Заќву ничего тут и не остается, как менять тактику. И он мялся на месќте молча, поворачивал голову в сторону, делая вид, что оглядывает поле. Медлил. Окриком ничего не возьмешь, особенно при газетчике и этом бородатом колду-не… Пора такая приходит. Что-то обдумав про себя, вроде как учтиво спросил Дмитрия Даниловича:
— Звеном ведь работаете… Не тесно было бы на этом поде и в комќплексе. — Заву хо-телось не стандартно, а как бы по-крестьянски раќзговор вести, но все равно выходило указно-казенно. — Следом за боќронами сеялки, за сеялками прикатка.
Для Дмитрия Даниловича это уже разговор о земле. Можно и свои взгляды выска-зать. Разом бы пресечь поучения, но уже вошло в сознание это самое спасительное "за-против". Объяснил спокойно:
— Вы это правильно подметили, Игорь Константинович. Но вот почќвы тут у нас та-кие нескладные. Лучше если зерно, особенно пшеничное, не сразу за бороной в землю ля-жет. Дать полю воздухом подышать, обогреться… И с прикаткой лучше повременить, что-бы не заќлоснить пашню. Зерно должно дышать и лить вместе. Тогда и всходы будут дружные и здоровые…
Горяшин усмехнулся. Агрономию он знает, но не припомнит, чтобы кем-то дава-лись такие рекомендации. Требовалось одно — ранний сев… Но опыта у него нет, не прак-тик. И тут уж лучше отойти от спора с вечным мужиком. Но и смолчать, как бы сдаться, себя уронить и в глаќзах вот этого чего-то выжидающего парня, газетчика.
Выручила Александра:
— Наши земли привередливые, Игорь Константинович, — глянула предуќпредительно и на Дмитрия Даниловича, и на Старика Соколова. — Что ни поле, то свой нрав.
Горяшин ехидно усмехнулся, высказал:
— Да и хозяева тоже не без норова… — И ободрился. — Ну а все же, почему бы часть этого поля, Александра Васильевна, не засеять льном? Лен наше богатство, перспектива… На льне и специализироваться опытному механизатору.
Старик Соколов стоял не шелохнувшись. Будто не при нем разговор. Дмитрий Да-нилович тоже не отозвался. Не к нему обращение… Для Анќдрея Великанова, корреспон-дента, эта сцена, похоже, была выразитеќльней всяких разговоров. И он спокойно вгляды-вался в лица разных людей, при одной земле сущих. Александра слегка качнула головой Горяшину, вроде как и соглашалась с ним. И в то же время развела руќками — что теперь можно сделать — отменить работы?.. Но все же перед ней был зав отделом райкома. И она с лукавинкой извинительно сказала: