Старик Соколов как бы из далека тоже рассудил:
— Пороки наши и мы все — те же валухи-разини. К ним нас и удвинули… И тут уж как с кривым правилом стену дома не кривой сложить?.. Все вкось и войдет… Вот и об-ходись сам без такого правила.
Звено Леонида Смирнова (говорили Тарапуни) наотрез отказалось сеять лен по дополнительному плану.
— Леонид Алексеич, — предвидя и для себя неприятности, пыталась уреќзонить звень-евого Александра, — так же нельзя, сам понимаешь…
— План утвержден кем?.. правлением?.. — Тарапуня обрел уже свою таќктику и владел выдержкой "руковода". — Вот и собирайте общее собраќние, изменяйте и отменяете то, что нарешали.
Уверенность Тарапуне придала заметка о его звене в районке,"3аре коммунизма", Андрея Великанова. Ни кем-нибудь написана, а корреспонќдентом центральной газеты. Горяшин яро противился ее помещению: "Кого в печати отмечаете?.. Неуравновешенный тип, этот Тарапуќня". Пришлось идти за разрешением к "Первому". И тот рассудил: "Хо-рошо ли будет, если такая заметка в центральной прессе появится?.. А тут мы сами разбе-ремся". О Нестерове Андрей Великанов сказал: "Мужик с пониманием, но и ему прихо-дится осторожничать. Умный ныне управляќет методом выжидания. Глядит, куда само со-бой поворотят…" О льне Нестеров советовал Великанову не писать. Да газетчики и сами начинали уже понимать, на что не следует пытаться класть свой глаз.
Газету с заметкой вручил Тарапуне Иван. Звеньевой остался не очень доволен пи-саниной:
— Без прихваста, как лисе без хвоста, видно уж никак нельзя, — высказал он Ивану с ехидцей, будто инженер лично был причастен к этому прихвасту. — Ну да ладно, — взмах-нул он газеткой и тряхнул ухарски головой, — поможет хвост трубой держать, как царская грамота отпущенному на волю бедолаге.
Тарапуня вырезал заметку и дополнил большой свой бумажник, где он держал дру-гие разные вырезки. В заметке Великанова выделялись достоинства самого звеньевого: "Думающий, инициативный… В звене держится дух коллективизма при самостоятельно-сти каждого…" О самостоятельности — это подсказ Дмитрия Даниловича.
Горяшин избегал встречи с Тарапуней, опасался его выходок. Но "черт попутал". Уперлись лоб в лоб ненароком возле конторы. Молчком разойтись было нельзя, как же — старые знакомые. Тарапуня первый, без усмешечки, тронул за козырек кепку: "Мое поч-тение, Игорю Константиновичу". Зав протянул руку. И тут же снисходительно, как бы по-свойски, спросил прославленного звеньевого, сколько он льна посеял. Только что в конто-ре Николай Петрович доложил о перевыполнении дополнительного плана сева по этой культуре. Горяшин был в благодушном настроении. Тарапуня же слегка подвеселил себя в компании. Вроде безобидно, без задней мысли, начистоту, выпалил:
— Так уж ловко и ладно вы нас подправляете и подбадриваете разными накидками. Что санитары мураши во все гнилые щели влезаете. — Поднаторел в правилах обхождения. Порицал, и притом весело улыбаясь, всего лишь действия отдельного лица, а не порядки демиургенизма и самих демиургенов.
Горяшин вскипел, резко одернул: "Думай, что говоришь".
Тарапуня без возмущения отсек: "Мне-то что думать, оно и не положено, сущест-вуй без рассуждений". И все с той же своей затаенной ехидцей, вынул из бокового карма-на пухлый бумажник, извлек из него вырезки и выписки, и держа из перед грудью, тыкал в них пальцем, глядя в упор на зава и приговаривая, расставляя слова:
— Вот тут у меня постановления партии и правительства о предоставлении колхозам и колхозникам самостоятельности. А вы ходу этим посќтановлениям не даете. Против пар-тийной воли как слепой танк прете. Так и выходит, что вредите… А я вот весь в послуша-нии нашей парќтии и правительству, не то что вы.
От Тарапуни начальство отступалось, как от человека с озорными причудами. Шла молва: "Этот парень — буза. Что ему в гоќлову взбредет — колом не выбьешь". И все же пря-мой отпор ущемил заќва. Горяшин потребовал "положить конец" выходкам Тарапуни. Раз-мываќется колхозная дисциплина, хозяйчики развелись.
Но в райкоме "Первый" и тут не торопился с выводами. И пошли слуќхи: "Настоять, так и по-правде можно что-то сделать". Только вот беќда — делать-то по-правде, как надо, не многие уже и хотели. Лучше — как велят. И "пропаганда" Тарапуни не влияла на селян-ское мир-ство. Оно впадало "в медвежью спячку". Это "Первый", Нестеров, по-своему и учитывал.
На одном из совещаний специалистов как бы между прочим вымолвил: "Вот и бе-рите пример с Большесельского колхоза, там люди с инициативой, к своему делу подхо-дят творчески". Но председателей к примеру уже не тянуло. Им-то вольней, как язвила та же большесельская молва, "за демиургенами прятаться". Это "Первый'' тоже хорошо поќнимал. На него как бы уже массы работали.
Иван убеждался в правоте своих "крамольных мыслей", что неладности усугубля-ются служебным рвением мелких сошек — демиургенчиков", готовых поддерживать "вся-кое" "целиком и полностью". О Горяшине подумалось: "Поощри его Нестеров, а пуще Су-хов, и командовал бы он колхозниками, как мундирный старшина солдатами своей роты".