Я связался с Льюисом, когда решил, что у меня достаточно материала для доклада. Он попросил меня приехать в Лондон. Мы пообедали в отеле на Бэзил-стрит. Я выбрал этот отель, так как всегда останавливался там, если мне нужно было переночевать в городе, но пожалел об этом, как только он приехал. Он казался таким неуместным, валлиец, играющий в регби, с одутловатым лицом и пятнами на галстуке. Но дело, конечно, не в этом, не в неуместности: просто он изменился в худшую сторону за те недели, что я видел его в последний раз.
За обедом он выглядел подавленным. Мы сидели у окна, наблюдая за движением на Бромптон-роуд, поворачивающей у Скотч-хауса на Найтсбридж. Льюис постоянно смотрел в окно, как будто кого-то ждал.
— Кажется, вы повеселели, — сказал он.
— Да. — Я рассказал, что нашел, показал ему свою пачку фотокопий. Он послушно просмотрел их, проявил интерес, но я видел, что он на самом деле не здесь. Его мысли витали где-то в другом месте, а может быть, вообще нигде.
— Что-то случилось? — спросил я.
Сначала Льюис не отвечал мне. На его тарелке остывал большой кусок ростбифа. За соседним столиком первые в этом сезоне американцы рассказывали о своем последнем шопинг-марафоне. Для некоторых туристов Лондон — это короткая прогулка между «Базиликом» и «Хэрродсом».
— Вот, — сказал он наконец, передавая мне что-то через стол.
Это оказалась еще одна фотография. К этому времени я уже порядком подустал от фотографий и стал возмутительно уверенным в себе после переезда в колледж.
— Только не это, — пробурчал я.
— Взгляните на это, — предложил он.
Фотография отличалась от того, что я ожидал увидеть. На ней я разглядел суперинтенданта Рутвена, сидящего за длинным столом, в парадной форме, в окружении двух старших полицейских.
— Я сделал снимок во время пресс-конференции, которую он проводил в тот день, когда в церкви Святого Ботольфа нашли пальто вашей дочери. За день до того, как его убили. Теперь скажите мне, узнаете ли вы кого-нибудь, кроме инспектора.
Стоявший чуть позади Рутвена и чуть слева от него человек, которого я сначала принял за помощника в форме, был не кто иной, как Лиддли. Он держал руки сцепленными перед собой, а его взгляд устремился на инспектора. По мне пробежал холодок. Злоба во взгляде доктора пылала ярко, как стальное острие.
— А вот это снято после, когда он уходил, — сказал Льюис, передавая мне через стол вторую фотографию. Край фотографии задел маленькую вазу с цветами, опрокинув ее. Вода потекла по скатерти. Я успел спасти фотографию, пока Льюис вытирал воду салфеткой. Мимо прошел официант, катя огромную тележку с куполом, где лежал ростбиф.
Льюис сделал снимок у парадного входа в штаб-квартиру городской полиции. На этот раз Рутвен стоял один и был одет в тусклый коричневый плащ, в котором я видел его уже не раз. Шел мелкий дождь. Свет исчезал с неба. Усталость и печаль на лице Рутвена отражались сильнее, чем обычно. Казалось, он не замечал камеры.
— Не вижу ничего необычного, — промолвил я.
— Видите эти маленькие пятнышки? — спросил Льюис.
— Да, — сказал я. — Они похожи на дождь.
Он кивнул.
— Верно, похожи. Спросите любого фотографа, и он скажет то же самое. Я просмотрел негатив, просмотрел все снимки на пленке, откуда взята эта фотография. Это должен быть дождь. Но в тот день в Лондоне дождь не шел. Можете спросить в метеорологическом бюро, если хотите. Однако дождь начался на следующий день — в день убийства Рутвена. И есть еще кое-что. Плащ Рутвена намокший. Я долго думал над этим, пока не вспомнил.
— Вспомнили что?
— Он не был в плаще в тот день, не тогда, когда он вышел с пресс-конференции. Он нес его через руку. Я в этом уверен. И еще: он был в плаще, когда его нашли в церкви.
— Может быть…
— Да?
— Может быть, вы ошибаетесь. Возможно, эта фотография снята в другой день.
В качестве ответа Льюис указал на место сразу за Рутвеном. Там виднелся газетный киоск и часть фигуры продавца газет. Льюис протянул мне маленькое увеличительное стекло.
— На доске можно разглядеть заголовок «Ивнинг Стандарт», — сказал он.
Я прочитал его. «АВТОКАТАСТРОФА НА ТРАССЕ М1: ТРОЕ ПОГИБЛИ».
— Это случилось в день пресс-конференции, — сообщил Льюис. — В тот день, когда не было дождя.
— Ну, — предположил я, — это просто еще одна аномалия. Как только вы примете…
Он покачал головой.
— Не только это, — сказал Льюис. — Не только аномалия. Есть еще кое-что.
Он передал мне третью фотографию. Черно-белая. Он сам в полный рост. Позади него вторая фигура, человек, одетый в черное. Лиддли. Тот же взгляд, та же злоба.
— Я сделал его сам, — сказал он. — Мне нужно было обновить свое досье, на случай, если кому-то понадобится использовать мою фотографию. Я делаю новую фотографию каждые пять лет.
— Почему..? — Мой голос затих.
— Разве это не очевидно? — ответил Льюис. Его рука дрожала. Он поднял бокал с вином, который оставался нетронутым на протяжении всей трапезы, и выпил все содержимое одним махом.
— Вы же не думаете, что только потому, что…
