Неправильно было бы сказать о той самой весне, не назвав другие времена года теми самыми. У того самого лета, например, есть саундтрек или даже отдельный плейлист, где обязательно пляшут слова о кроссовках, даче и – вскользь – о маме. Та самая зима должна быть похожа на какую-нибудь из песен Стрыкало (можно выбрать любой градус драмы для коктейля личной истории): в какие-то моменты звезды горят ярче вчерашнего, в другие – зима будто бы отказывается приходить, а иногда кажется, что все должно было случиться как-то иначе, и мы-настоящие ходим тенями по улицам, вспоминая никогда не случившиеся поцелуи. О той самой осени не хочется помнить. И рассказывать тоже не хочется.
Аля едет в метро и переворачивает страницу.
Весна все никак не наступит.
#
Аля выходит из метро, чтобы сразу завернуть в бар: ее ждет свидание-из-интернета, какой-то австриец, британец, австралиец или буруанец. Аля не помнит точно. Главное – чтобы хватило английского языка.
Аля расстегивает молнию, снимает пуховик, вешает его на спинку стула, стягивает шапку, делит волосы пополам, переносит их со спины на плечи. Непослушные кудряшки стекают и тянутся к груди, ребрам, животу.
– Привет.
Англичанин-швейцарец краснеет под огромными квадратными очками. У него мягкие белые запястья, круглые полудетские плечи и волосы ежиком.
Кажется, добрый. Хорошенький.
– А, ты уже заказал? Как здорово. Мне очень приятно, я больше по темному пиву, но белое вино тоже – вполне себе. Знаешь, это как в детстве: ничего не делаешь, а еду все приносят и приносят. Я бы хотела оставить себе такую возможность во взрослости, возможность всегда быть ребенком, понимаешь, и чтобы мир сам действовал за меня. И при этом все не пошло через… Как по-английски сказать «все идет через жопу»? Сейчас, погоди, я погуглю. Gets out of hand? Ох нет, если бы только из рук все уходило, тоже мне проблема.
Разговор тихнет и тухнет.
Аргентинец-кубинец растерян.
Аля смотрит по сторонам, ищет подходящие слова.
Слов в воздухе нет.
Пусто.
Скучно.
Ну
что поделать, со всеми бывает.
Раз терять нечего, Аля выпускает три зудящие трели:
– Ты куришь? Я вообще нет, но сегодня – да. Тогда пойдем?
Стоят у бара в куртках, накинутых на плечи и спадающих с них. Синхронно курят.
Аля не убирает волосы – пусть сегодня пахнут почти как от Деды в детстве.
– Тебе нравится запах табака? – кидает Аля искорку в это место.
Слово за словом, разговор разгорается. Чувак вообще-то талантливый и классно рисует.
За новым бокалом выясняется, что он в городе проездом, завтра домой.
Жалко, конечно.
Тогда точно не судьба.
На улице Аля смотрит вверх, ищет слова по привычке.
Там ТУЧИ, там МЕСЯЦ, там НЕБО.
Может быть, и Деда тоже там.
Аля не знает точно.
(Количество слов в минуту: неизвестно)
– Помнишь, в универе у меня были длинные волосы?
Я продолжаю мыть посуду.
Наверное, из всех домашних обязанностей эта – моя любимая. Мне нравится шум воды и разнообразие текстур. Я открываю кран, смачиваю губку, выдавливаю каплю нежно-красного средства – пахнет нахимиченным арбузом, – сжимаю и разжимаю кулак, чтобы добиться пены. Споласкиваю только что испачканные тарелки, выключаю воду и вожу по керамической поверхности, стремясь, чтобы все было покрыто мыльным раствором.
Я все еще не реагирую на реплику Али.
Открываю кран локтем, полощу губку, отжимаю ее и кладу на столешницу. Смываю остатки средства с кистей, ладоней, углублений между пальцами. Начинаю неторопливо брать тарелку за тарелкой, делаю из мыльного – чистым. Повторяю подход с самого начала.
Почему она вообще спрашивает? Как не помнить?
– Скучаю по тому времени иногда.
А что на это скажешь? Посуда, к сожалению, закончилась. Обещаю, если Аля продолжит в том же духе, я испачкаю все заново и буду стоять у раковины до тех пор, пока не сотру пальцы в мозоль.
– Иногда мне кажется, что я too much и что ты от меня устала.
Интересно, Аля сегодня породит что-нибудь, на что у меня найдется ответ? Я вытираю кухонным полотенцем – синяя полоса на белом полотне – и наполовину поворачиваю к ней корпус, чтобы задать вопрос и прощупать настроенчески-состоянческую почву:
– Не могу понять, – говорит Аля. И тут же, без паузы, прыгает к тому-же-но-другому: – Знаешь, бывает такое ощущение, что ты никому не нужен, но в то же время твое место именно здесь. Понимаешь, о чем я?
– Ого, – говорит Аля. – С первого раза, даже объяснять особо не пришлось. Похоже, слова ко мне возвращаются.
Я подхожу к столу, за которым она сидит, и присаживаюсь на корточки, чтобы потрепать Алю за локоть. Сдержанное позволительное проявление нежности.
– Это всё твои сказки.
Слышать такое лестно.
– Расскажешь еще?
– Об этом чувстве. Странном. Если ты правда его понимаешь. Где оно рождается?