И наступила тишина – голос исчез, но я увидел фигуру Палача во плоти. Он неспешно шёл в мою сторону, сокращая расстояние между виной и наказанием. Паника сбивала дыхание, и было невозможно на чем-то сосредоточиться. Всё плыло перед глазами, как при головокружении после упомрачительного аттракциона. Казалось, что слепота наслала проклятие, но это только горячие слезы обжигали кожу и глаза. Тогда я и встал, словно загнанное животное, не собираясь более сопротивляться – было слишком печально и страшно держаться за мужественность, для такого нужна смелость и сила, которые я растерял на половине пути. Но что-то изменилось. Не столько во мне, сколько в окружении. Невдалеке возникло складское помещение, словно навязчивая идея, оно захватило мысли в плен и больше не позволяло думать о чем-то ином. Я мгновенно очнулся, не понимая, кто управляет моим телом, и направился к спасительно окрашенному зданию, стремясь сбежать от Палача, но он только приближался. Его движения были спокойны и размерены – мои же резки и грубы. Он прикрывался благом и постановлением, пряча за спиной клинок агрессии, а я боролся против несправедливости. Меня недружелюбно встретила металлическая дверь склада. Попытка открыть её не увенчалась успехом: она была накрепко заперта. Каратель постепенно сокращал отставание, растягивая свои шаги и продлевая, таким образом, удовольствие для себя и пытку напряжением для меня. Он заигрывал, предоставляя возможность побегать и окончательно осознать то, что я не жертва, но пленник в тюрьме. И хоть это становилось всё яснее, коварные лапы страха опускались на мои плечи и устремляли свои огненно-злые глаза, находящиеся на ладонях, обхватывая голову, сверля и тенью проникая внутрь через уши, растекаясь по венам, смешиваясь с кипящей кровью. Я пытался выбить дверь плечом, но она никак не поддавалась. Голова склонилась к холодной двери, и, неожиданно, вспомнился ключ, который мне отдал странник. Может, он подойдет? В спешке я начал осматривать каждый карман, совершая нелепые движения непослушными руками, пока не нащупал небольшой ключик, что резко вытащил из кармана и попытался вставить в дверь, но ничего не получалось: с испугом, смешанным в одинаковых пропорциях с яростью, трясущимися неловкими пальцами осуществлялись новые безнадежные попытки отрыть спасительный проход, но каждая из них завершалась промахом; когда же это получилось, после стольких попыток и огненного пота, заливавшего глаза, ключ не захотел поворачиваться до конца, словно его кто-то удерживал. Навалившись на металлический рот, прилагая неимоверные усилия, чтобы провернуть ключ полностью, он принял подаяние. Истошно скрипя, дверь попятилась назад, и мне удалось проскользнуть внутрь, забыв ключ снаружи. Я оказался в полной темноте, и только небольшой лучик света проникал сюда, быстро отрезанный паникой.
