Через растянувшиеся секунды, привыкшие глаза смогли выцепить очертания объектов, наполнявших комнату – то были всевозможные ящики. Противоположно входной двери находилась лестница, ведущая на второй этаж. Не успев отдышаться и собраться с силами, я решил подняться наверх – входная дверь не могла быть настоящим заслоном от кошмара. Металлическая лестница издавала ужасный шум при подъёме, словно она истерически страдала от каждого чужого шага. В проёме, разделяющем лестничную клетку от комнаты, отсутствовала дверь. На этом этаже было светло за счет боковой стены, что представляла собой цельное окно, открывая вид на затерянную природу свысока. Я бросил беглый взгляд в окно и удивился тому, как сильно отличалось новое окружение от прошлого. Теперь это был не летний мир зелени, а самая настоящая осень – все деревья без исключения облачились в золото, став самым настоящим рыжим лесом, скрывающим под собой много тайн и странных вещей, напоминая пляску дикого огня. Где же Палач? Неужели он незаметно зашел внутрь? Прислушавшись к посторонним звукам, я ничего не выловил, за исключением кряхтения немолодого здания. Словно от непомерной тяжести, склад постанывал непростой участью работника, забытого на тихую смерть в разрухе, а теперь наполненного забитой жизнью и её волнением. Взор мой обратился к внутренностям комнаты. Она выглядела одинокой с потолками в несколько метров в высоту, занятая огромным количеством деревянных ящиков, как важно закрытых, так и беспорядочно поваленных и разбросанных по полу, из которых что-то выглядывало, но что именно было невозможно разобрать – вся комната была окутана толстым спрессованным слоем пыли; она припрятывала неприглядные органы этажа и выдавала направление моих шагов, запечатляя следы, как на старом снимке. Стояли здесь и массивные железные шкафы, открывать которые совершенно не хотелось, и полки, заполненные небольшими картонными коробочками. Осторожно, выверяя каждый шаг, я направлялся к выходу из комнаты, утопая в потревоженной пыли. Подойдя к вальяжно раскинувшемуся ящику, преграждавшему путь, мне захотелось узнать, что же он молчаливо хранит, как и остальные, поэтому не удержался и вытащил некий предмет, захватив объемную горсть невесомости. Пыль, что начала медленно разлетаться по комнате, вызывая короткие приступы сухого кашля, поведала, что таинственная, полная загадок и подозрений вещь являла собой обыкновенную упаковку с зубной щеткой. Весь ящик, да, скорее всего, и остальные тоже, были наполнены таким необычным для этого места предметом. Хотя, что было бы привычным здесь, в этом странном помещении, в мире, который изменяется незаметно для тебя? Эта находка заставила меня странно улыбнуться, но нельзя было терять драгоценное время попусту, рассматривая содержимое поваленной коробки – следовало продолжить искать лестницу на следующий этаж.
В конце этой просторной комнаты, заполненной удручающими предметами, находился проем, обещающий продолжение. Ручка была в пыли, и рука снова ощутила эту неприятную грязную мягкость, когда повернула её – дверь с легкостью поддалась, открывая новое пространство, занятое похожей на прошлую лестницей на третий этаж. Я аккуратно прикрыл дверь и начал подниматься. В отличии от своей сестры, эта предпочитала помалкивать, когда кто-то ступает по ней. В неисследованном помещении не было шкафов и потолок оказался намного ниже, как в обычной жилой комнате, но в ещё большем количестве располагались хаотично разбросанные коробки: создавалось впечатление, словно весь персонал просто взял и бросил свои дела в самом разгаре смены, потревоженный чрезвычайной ситуацией. В конце комнаты ящики были поставлены друг на друга так, что они создавали пирамиду. Сразу бросилось в глаза, что здесь нет ни пылинки. Забрался в тупик – эта мысль тревожно скреблась, пока я исследовал здание, но заявила о себе она во весь голос только сейчас. Сразу же стало душно и на сцену моего представления вышел слегка подзабытый страх, отвлеченный болью и поспешным исследованием. Его выступление продолжалось, захватив зрителей. Мясник растерзает меня на части – как гром прозвучали слова в голове. Сразу за этим раздался звук вылетающей из петель двери: казалось, что она впечаталась в стену, а потом грохнулась на пол, оглушая громкостью приземления. Четко прозвучал голос Палача:
– Я дома.
