И зачем я зашел сюда? – осуждающе и безнадежно заскреблась следующая мысль. От злости на самого себя и резко возникшей горести, я сильно ударил себя по лбу. Случилось самое ужасное – паника завладела моим телом, моим сознанием. Судорожно оглядываясь по сторонам, словно загнанный зверек, сейчас я выглядел убого – таким жалким и беззащитным человека делает только страх перед смертью. А внизу раздавались размеренные, как удары барабана, шаги. Палач шёл медленно, не скрываясь, полный уверенности в истинности закона и своей работы. Он был хозяином положения, разыгрывающим этот сценарий, который каждый раз заканчивался единственно верным событием – наказанием. Слившись с тенями, он всегда мрачно наблюдал, незаметно отдавая свои четкие команды, которые я считал своими решениями. Не давая сосредоточиться и подумать, он ловко отвлекал словами, манипулируя жертвой. Поэтому возникло это здание, эта пыль и ящики – в конечном счете, всё подчинялось его воле. И Палач с издевкой загнал меня в угол, наслаждаясь безотказно работающим методом.
Затряслась лестница на переходе с первого на второй этаж. This is the end. Только не было здесь моего прекрасного и единственного друга, что услышал бы мои последние слова. Я сел на ящик. Что оставалось делать? План, выработанный в голове, под влиянием тумана сознания был поглощён и что-то изменить не представлялось возможным. Мне было страшно. Возможно, Палача можно как-то остановить, но здесь только щетки (скорее всего) да неподъемные ящики. Шаги его гвоздями забивались в мою черепную коробку гроба, пробивая глаза. Перед смертью не надышишься. Он приближался.
Палач медленно проходил до конца второй этаж, порой останавливаясь – создавалась мертвая тишина, своей громкостью только усиливающаяся от кряхтенья здания. Это было ожидание, тревога, повисшая в воздухе, напряженная и наэлектризованная, ожидающая развязки. Я не совру, если скажу, что меня начинало колотить только сильнее, когда он приближался ближе и останавливался, выжидая моих нервных криков. Немного раньше я думал, весь ужас состоит в тех словах, что произносил палач, когда вёл свой пространственный монолог, но это была ошибка – намного кошмарнее ощущалась тишина, смешанная с темнотой и неторопливыми шагами. Казалось, что паника выдыхалась из моих легких и поступала вместе с кислородом – она била через край, и сознание отстраненно воспринимало картинку склада и сидящего на коробке человека, заляпанного пылью. Словно это происходило не со мной, а с персонажем в триллере. Я не осознавал, где нахожусь на самом деле. То есть, где нахожусь я сам, а не моё тело, этот несовершенный механизм. Я был где-то выше и наблюдал со стороны, но где? И кем?
Случайно, продолжая нервно бегать глазами, я посмотрел наверх. И замер. И, словно, остановил время. На сером низком потолке проглядывался силуэт закрытого люка. Уже было не важно, куда он вёл или как здесь оказался, для чего его предназначение – то спасение, о котором было невозможно помыслить с отчаянной надеждой, находилось рядом. Резко проскочила мысль: а что, если он закрыт? – но, пока я забирался на ящик, пытаясь дотянуться рукой до люка, она растворилась в других, более сильных и уверенных. Мне удалось дотянуться и схватиться за холодную ручку – она поддалась и резко открылась, спуская лестницу.
– Готов приступить к исполнению? – спросил Палач, вошедший в комнату. Он был удивлен и обескуражен, точно не ожидал увидеть враждебное ему приспособление, мешавшее его планам, – этого не может быть.
Он ускорил свой шаг, быстро преодолевая расстояние и уже занося над головой свое смертоносное оружие, а я в спешке начал подниматься, руками цепляясь за скользкую ступеньку, пытаясь удержаться и ускориться. Я лез в самый мрак, оставляя не удел палача, который должен был привести приговор в исполнение, но меня не за что было наказывать, а это самое что ни на есть реальное доказательство моей если не полной чистоты, то невиновности по делу. Снизу издавались какие-то крики, настолько непривычные, что страх снова взял мои руки под контроль, и стоило труда не поддаться и удержаться, не слетев обратно на этаж в цепкие лапы того, кому принадлежали эти кошмарные вопли, наполненные человеческой яростью. Они становились более тихими, пока не превратились в эхо, а потом полностью растворились в безмолвном мраке. Я продолжал лезть, перебирая ступеньки, не зная, когда это кончится. В голове всё утихло, впустив окружающую темноту, и не существовало ни малейшего представления, куда лестница, в итоге, выведет.
