«Моя родная Мира,
если ты читаешь эти строки, значит, нашла тот самый сундук. А меня уже наверняка нет рядом. Хотела бы я лично, прямо сейчас, обо всем рассказать, взять тебя за руку и отвести на берег, где все наконец-то встанет на свои места. Но тебе придется пройти испытание. И без вмешательства судьбы тут не обойдется.
Мне не суждено было так долго жить на суше. Я – сирена, дочь моря, так же как и ты. Помнишь то чувство, в глубине души, когда ныряешь в океан и словно возвращаешься домой? В этом и есть твоя истина. Это и есть твой дом, Мира. И хотя твой отец – человек, а ты можешь жить как на земле, так и под водой, душа твоя всегда будет стремиться в море.
Я вручаю тебе этот дар, сознавая, что это еще и проклятие.
За тобой будут охотиться. Чтобы принуждать тебя усмирять ради них океан или порождать бури.
Будут и те, кто назовет тебя чудовищем. Выбирай осмотрительно, кому показывать свою настоящую сущность. Оберегай свое сердце. Стань бурей, что изменит мир к лучшему.
Надеюсь, ты найдешь баланс между морем и сушей, чего не удалось сделать мне. Надеюсь, ты найдешь себе родное место, где не придется жертвовать собой. Надеюсь, ты найдешь свою любовь. Истинную любовь. Непоколебимую, надежную, которая не будет тебя сдерживать, а станет твоим якорем. Твоей засечкой на компасе, куда всегда можно вернуться.
Не вини отца за то, что он все это скрывал. Он лишь хотел нас с тобой защитить. Но твое место не на Розвире, Мира, как бы ему этого ни хотелось. И теперь тебе предстоит найти в этом мире свой собственный путь.
К письму я прилагаю карту. В ней все как на ладони. Ты увидишь мир таким, каким его видим мы, сирены, – каждый тайный проток, каждый остров и скопление подводных скал. Это знание запечатлено в нашей памяти и передается от матери к дочери, но тебе как человеку оно не дано от рождения. А я иначе не могла тебе его передать. Береги его. В чужих руках это знание может стать оружием.
Я тебя очень люблю».
Одинокая слезинка капает на письмо. Потом вторая. Я сжимаю письмо в трясущихся руках и даю волю слезам. Мама оставила карту именно здесь, чтобы мне пришлось искать ее самой. Наверное, чтобы помочь мне принять, кто я такая и кем всегда была. И, наверное, чтобы я доказала, что достойна заключенного в карте знания.
В каком-то смысле я всегда это понимала. Что мама отличалась от остальных, что ей не суждено было так долго жить на суше. И, может, это ее и сгубило.
Может, охотник разыскал, куда она все время возвращалась. К нам на остров. На Розвир.
К человеку и ребенку, которых любила.
<p>Глава 19</p>– ТЕПЕРЬ ТЫ ПОНИМАЕШЬ, – говорит сирена, выбираясь из воды, – откуда мы знаем, где искать живые сердца. Как мы столь быстро ориентируемся в океане.
– Вам это дано с рождения, – всхлипнув, отвечаю я и разворачиваю карту.
Она великолепна. Таких подробных карт Везучих островов мне видеть не приходилось, но здесь изображены места и за пределами наших вод, до самых Дальних островов, на север вдоль изогнутого побережья материка и в сторону Лицины на юг.
