Она морщится, услышав крик, переходящий в клокочущий хрип, и по кладовке эхом разносится грохот, как будто на палубу сверху рухнуло чье-то тело. Я надеваю штаны, и Перл протягивает мне клинок. Клинок от Агнес. Я втягиваю воздух и сжимаю рукоять в кулаке. Покидать судно в спешке мне не впервой, хотя обычно я сбегала с кораблей, терпевших крушение. А не с такого, что на полном ходу, да с кровожадным экипажем на борту.
Перл проворно пробирается по коридору, и я тороплюсь за ней следом, то и дело прислушиваясь к шуму за дверьми. Уже взбираюсь на лестницу, но тут в груди вспыхивает тянущее чувство. Словно стенания в глубине сердца или чей-то зов. Точь-в-точь как зов, манивший к маминому сундуку. Неустанно тянет назад. Я бросаю взгляд в конец коридора. В сторону капитанской каюты.
Внутри остались карта, мамино письмо и записная книжка.
– Постой! – окликаю я Перл, уже шагнувшую на лестницу. – Нам еще кое-что нужно.
Остановившись, Перл оглядывается через плечо.
– Его спасти не получится. Он изначально был не с нами.
Она подумала про Сета, понимаю я. И мотаю головой.
– Нет, я не про него. Мне нужно кое-что вернуть. Я не могу оставить это здесь.
Перл колеблется, в глазах ее мелькает нерешительность. В конце концов она кивает и разворачивается.
– Давай скорее. Я на карауле.
Я направляюсь вглубь корабля, в каюту в конце коридора. Собираюсь с духом, прежде чем открыть дверь, и тянущее чувство обвивает сердце, как поводок. Панели перламутровых стеклышек мрачно поблескивают в оконных рамах, затянутые дымчатой завесой. А прямо перед окном, на конторке…
Тянущее чувство, как острая, настырная боль, закипает в груди. Я подбегаю к столу и хватаю мамину карту.
Рядом лежат ее письмо и книжка, и слова в них под изломленным лунным светом еле заметно мерцают, прямо как метки на карте. Выходит, все ее слова и пометки созданы с помощью магии. И предназначены они мне одной.
Я убираю все за пазуху, и острая тянущая боль испаряется, оставляя по себе болезненное тепло, как затишье после бури. Я слышу в коридоре лихорадочные выстрелы и резко оборачиваюсь – надеюсь, это не опоенная Перл команда начала просыпаться.
– Уже уходишь?
Я вздрагиваю от неожиданности, и дверь захлопывается. Сет выходит из укрытия за дверью в полосу зыбкого лунного света. Он опускает плечи, засовывает руки в карманы; рукава закатаны выше локтей. Рубашка застегнута только наполовину, как будто он оделся второпях в темноте. Я встречаюсь с Сетом взглядом, но глаз он уже не отводит.
– Я не могу оставить карту вам, – говорю я. – Ты же знаешь.
– Тебя мне тоже, видимо, не удержать. Свой выбор ты сделала.
Я моргаю и перевожу взгляд с металлического обрезка у Сета в руках на дверь у него за спиной. Рассчитываю свои шансы, если он меня не захочет пропустить.
– Я тебе не вещь. И мне здесь не место.
Он горько смеется и подходит ближе. Разделяет нас теперь только стол. Дыхание мое сбивается, словно закручивается в узел, который все затягивается, сантиметр за сантиметром…
– Ты даже не пытаешься понять. Сама же знаешь, я не хотел тебя предавать. Если начистоту, я даже не хотел отпускать тебя в могильник сирен. И не стоило. Стоило просто… – Он мотает головой, но намерений своих не выдает.
Я улавливаю на его лице следы глубокого сожаления. Но он перегораживает мне выход. И я крепче хватаюсь за клинок. Дело не в том, что он хочет меня удержать. А в том, что он лишится карты и мать ополчится уже на него. Наверняка так и есть. Но, как его ни жаль, это не помешает мне сбежать с корабля, чтобы спасти отца, с маминым наследием за пазухой.
– Сет, не стой у меня на пути.
Он вытаскивает руки из карманов и, наклонившись, достает закрепленный у ботинка клинок. Кладет его на стол и, не отрывая от меня взгляда, поднимает руки в знак того, что он безоружен.
– Останавливать не буду. Просто хотел поговорить, пока ты не ушла. Может, это последний раз, когда… В общем, я просто хотел как полагается извиниться. Ты не представляешь, как мне жаль, что между нами все так сложилось.
Я безрадостно усмехаюсь и обхожу стол.
– Опять твои уловки? Я уже не понимаю, где кончается ложь и начинаешься ты.
– Это все чистая правда.
– Сильно сомневаюсь.
Он опускает взгляд, и кудри падают на острые скулы, грудь на вдохе резко вздымается и опадает. Лоб прорезает хмурая складка, как будто он напрягается изо всех сил.
– Той ночью в звездной колыбели мне… Так хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался.
Во рту пересыхает, сердце заходится. Наконец он со мной откровенен. В его словах я чувствую правду.
– Мне тоже.
Я кладу клинок Агнес на стол, и в глухой тишине каюты раздается стук металла о дерево. Сет медленно поднимает на меня взгляд и сглатывает. Я выжидаю, затаив дыхание, в надежде услышать что-то еще. Такое же настоящее.
– Если я тебя сейчас отпущу, второй такой ночи нам уже не видать, – мягко говорит он. – Мать пошлет погоню, затравит тебя ради карты. Ты никогда он нее не избавишься. А мне придется ей подчиниться. Придется. У меня нет выбора.
