«Кто они? Где их найти? Успеет ли пройти через преобразования, прежде чем те уничтожат его?»
А они его хотят уничтожить, в этом он не сомневался.
Минувшей ночью они опять ему явились. Зрелая женщина и мужчина в расцвете сил, выглядевшие как двойняшки. Одни и те же оттенки коричнево-золотых волос, характерных для коринтийцев. Те же карие глаза. Как и строгие прекрасные лица, полные внутренней силы. Они не промолвили ни слова, только молча взирали на него. В их пронзающих взорах сквозили настороженность, неприязнь и жалость.
Нар-Дост пробудился с сердитым рёвом, настолько сильно его оскорбил облик тех двоих. Он разжёг свечи. Его лицо в шлифованном зеркале слишком явно и отчётливо указало на изменения его тела. Драгоценный вендийский камень от удара его кулака раскололся на тысячу кусков. Он задул огонь и долго прохаживался по тёмной комнате, прежде чем опять лечь на ложе.
Устрашающие видения преследовали его и дальше. На этот раз ему явился мужчина. На самом деле — двое одинаковых, как и те близнецы, людей. Черноволосый синеглазый варвар, сражающийся за жизнь на смерть. Нар-Дост никогда не видел, чтобы кто-то так сражался. От варвара исходила угроза. Он был олицетворением примитивных, первобытных сил ещё с тех времён, когда люди ютились в пещерах и их жизнь едва ли ценилась и стоила больше, чем жизнь мотылька-однодневки. Видение двоих сражающихся было недолгим, однако всё более притягательным. Оба сцепившихся дикаря рухнули почти одновременно. А над их остывающими телами звучал смех, так хорошо знакомый магу. Жестокий, насмешливый, мелодичный смех, который в его голове отзывался эхом всё чаще и чаще по мере его трансформации.
— Твоё лекарство, наставник.
Сайят-Нов услужливо подал ему чашу из кованой бронзы, которая когда-то принадлежала Кетту. Нар-Дост из неё пил с радостью, и его ученик это знал.
— Ну, хорошо смешал, — похвалил его чародей.
Бледное веснушчатое лицо мальчика зарделось, вспыхнув от восторга. Он всего лишь смешал вино с болеутоляющими успокоительными средствами, но полученная похвала обрадовала его. Он любил своего хозяина. Нар-Дост был ему и отцом, и матерью, которых он никогда не знал. Когда женщины из крепости нашли однажды утром на деревянном мосту перед водосбросом и укреплением подкинутого кем-то брошенного малыша, бредящего в горячечной лихорадке, чародей своими отварами из трав сохранил ему жизнь. И нарёк его именем «Сайят-Нов» — «Возрождённый»».
Это случилось во времена Кетта. Тогда Нар-Дост был всего лишь лекарем при замке, молчаливым ворчуном, который с помощью белой магии вылечивал воспаление суставов старикам, а также реально или мнимо предлагал исцелить мужчин от мужского бессилия и женщин от бесплодия.
— Отче, что значит «Нар-Дост»? — спросил малыш, едва к нему вернулось сознание.
Лекарь погладил его по голове.
— На древнем мёртвом языке в окрестностях моря Вилайет это означало человека, о чьих подвигах слагают легенды, — ответил он со странной горечью в голосе.
Тогда тот парнишка ещё не мог назвать его «отцом».
За последние три года ученик видел своего повелителя без рубашки только один раз. И то случайно, когда вечером отправился к озеру ловить рыбу. Уже стемнело, поэтому видимость была никудышная. Но в одном Сайят-Нов был уверен: тварь, которую он мельком заметил вылезающей из холодных волн, безусловно, не человек.
— Нов, недоносок! Спишь средь бела дня? — Раздражённый голос разом вернул парнишку на нагретые солнцем укрепления, охраняющие вход в город.
— Прости, Учитель!
Маг сердито фыркнул:
— Говорил тебе бежать за Варьяном.
Сайят-Нов заёрзал и начал неловко мяться.
— Ну что? Разве не слышал?
— Это злой, плохой человек. Хромая старушенция, что живёт у Харама говорила: он — порождение тёмных сил, и те силы его когда-нибудь поглотят. Людям в городе не нравится ни Варьян, ни его братья.
«А тебя ведь ненавидят ещё больше», — грустно и с печалью подумал парнишка, не рискуя произнести это вслух.
— Не слушай бред старых баб, — произнёс Нар-Дост резче, чем первоначально предполагал. — Немедля отправляйся!
Парнишка не решился дальше противиться. Опустив голову и плечи, он скрылся в крепости. Через некоторое время маг увидел его небольшую фигуру, бегущую трусцой по холмистой извилистой дороге к Кармайре.
«Проклятая ведьма!» — Нар-Дост стиснул зубы и сердито забросил ценную бронзовую чашу далеко в тёмные волны озера.
Старую няню, воспитавшую Кетта, теперь уже полуслепую и беспомощную калеку, он упустил из виду в тот же день, когда Кетт на пиру лишился зрения. Хотя бывший повелитель замка просто выплеснул на неё свою отчаянную ярость, теперь та молилась на него и считала мучеником. Таких людей требуется вовремя останавливать. Тогда он проявил излишнюю мягкость. Подобной ошибки он во второй раз не повторит.
