Теперь он наконец отправится в желанную Замору, богатую землю с огромными городами, полными легко отбираемого имущества, таверн, прославленных вкусной кухней, и обольстительных гнёзд роскоши и удовольствия, которые переполнены раскинувшими руки красавицами, подобными наложницам из гарема шаха.
У юноши была хорошая обувь, несколько серебряных монет в кармане и надёжный клинок сбоку. Что ещё можно от жизни желать! Конан из Киммерии ещё раз потряс головой, отгоняя навязчиво-путанные воспоминания, и уверенным шагом направился к нагорному плато, над которым возвышались контуры башен Махраабада.
— Миндаль! Солёный миндаль! Очищенный миндаль! Миндаль в сахаре! Купите миндаль!
— Стой, свинья! Эй! Засранный глупец!
— Свежий инжир! Апельсины! Лимоны! Плоды граната!
— Сколько хочешь за шаль? Десять рупий? Бессовестный обманщик, жулик! Столько денег за кусок шёлка? Выглядит, словно в него завертывали больную ногу твоей мамаши!
— Будущее, господин, прочту по руке твоё будущее!
Черноволосый варвар ловко пробирался между караванами верблюдов из южных пустынь, погонщиками скота и лавочками, переполненными товарами всех видов. Здесь предлагала ароматные золотистые финики, мелкие сладкие лимоны и сочный виноград загорелая женщина с фермы, чьи прелести были очень хорошо видны благодаря глубокому декольте. Возле неё пронзительно кричала, зазывая торговцев, сморщенная старуха, согнувшаяся над лукошками с фисташками, миндалем и лесными орехами. Чуть дальше сосредоточенно трудился над колодой из здорового ясеневого дерева немного сгорбившийся мужчина с долотом в руке, отрепетированным приёмом готовый схватить за рукав первого же прохожего, заинтересовавшегося его резьбой, чтобы начать с ним торговаться. Напротив, прислонившись к столбу, стоял купец в типичной для туранцев феске на обритой голове и заманчиво-навязчивым голосом предлагал кхитайские разноцветные шелка и белоснежные вендийские кружева. Северянин на миг застыл, остановившись у ограды с чистокровными жеребцами и восхищенно оглядывая породистых зверей. Пристально и жадно он вслушивался в пламенные речи продавца лошадей, наслаждаясь мыслью о том, что ночью возвратится сюда, чтобы выбрать коня даром.
— Достойные мужчины, прелестные леди! Весёлые юноши, добродетельные девы! Ближе, ближе, подходите ближе! Послушайте трогательную историю о грешной любви и ужасающем убийстве купеческой дочери, которая произошла на самом деле и которую пред вами сегодня добросовестно разыграет странствующая группа актёров Таураса! — звонкий сочный бас мужчины неудержимо разносился над всем рынком, привлекая всеобщее внимание.
Коренастый комедиант с квадратным подбородком, широко расставив ноги и легко удерживаясь на бричке, которая служила ему временным импровизированным помостом, ударил по струнам мандолины. Он прикрыл впалые глаза, и его голос набрал еще большую силу, дополняя мелодию чистый напевом:
Понемногу ритм барабана сменился на дробь, появилось позвякивание бубна, послышались переливы весёлой флейты. К игривому припеву присоединились пышная голубоглазая блондинка и юная красавица с длинными вьющимися каштановыми волосами и карими глазами, затенёнными густыми ресницами, которые запели:
Около телеги столпились любопытствующие. Даже киммериец, захваченный и привлечённый необычным зрелищем, подошёл поближе. Странствующих кочующих актёров он видел впервые в жизни. По мере развития сюжета истории, собравшиеся вокруг него люди присоединялись к песне и начинали ритмично притопывать в такт. Варвар ощутил некоторое неудобство, ему стало неуютно.
Он не был привычен к такой толчее и давке. В подобной толпе он даже не смог бы вытащить меч и взмахнуть им. С ужасом Конан осознал, что оказался захвачен в плен в центре людского стада. Кровь начинала неистово вскипать в его жилах, и он принялся высматривать выход из толпы.
Вдруг Конан ощутил у пояса лёгкое движение. Чья-то рука украдкой пыталась облегчить его пояс от мешочка с монетами. Мелодичную мелодию сразу же прервал громкий крик:
— Пусти меня! Ой, больно же!
