Молодой человек с угревато-прыщавым лицом, почти мальчик, отчаянно пытался высвободиться от дробящего захвата могучей руки. Его длинные тонкие пальцы беспомощно застряли в ловушке на полпути к мешочку с деньгами. Сила схватившего его человека устрашала, но ещё более пугал мрачный взор горящих голубых глаз.
— Прости, господин, у тебя ослабла тесёмка у мешочка. Я хотел поправить и подать. — Выступающие передние зубы и умные шкодливые глаза делали жулика похожим на ласку.
— Подать… — варвар разъярённо фыркнул, давая понять, что не верит в добрые намерения оборванца, а о выражении ему благодарности даже не помышляет.
— Эй, не обижай парня! Отпусти его! Разве не видишь, что тесьма у мешочка с деньгами действительно ослабла? Потерял бы, если не вмешаться. Мог бы и поблагодарить его! — Верзила с кривыми ногами не пытался скрыть усмешку в голосе, небрежно поигрывая длинным, не менее трех дюймов, ножом.
— Мукаффо, Джарир, так и будете просто смотреть, как этот варвар нападает на нашего друга Ардазира? — Один из подельников оборванца хитро прищурился и, вызывающе осклабившись, с широкого изогнутого лезвия клинка направил в глаза киммерийца отражение лучика солнечного света.
— Научим этого гада манерам!
— Конечно, Кузман!
Двое заросших хмурых парней с руками на поясе сделали шаг навстречу Конану. Они выглядели похожими, как два глаза, а отличались только тем, что у одного из них лицо было рябое от оспы.
Комедианты смолкли. Толпа зрителей быстро освободила место, где назревала схватка.
Киммериец одним движением вырвал мешочек из ослабевших пальцев мелкого воришки и не спеша прикрепил его сзади к поясу.
— Идите своей дорогой, парни. У меня сегодня и так не самый лучший день.
— А будет ещё хуже, когда… — верзила не успел договорить.
Черноволосый юноша напал стремительно, словно гремучая змея. Одним единственным ударом кулака он сбил Кузмана на землю. По мостовой покатились несколько выбитых зубов. Нижнюю часть лица верзилы залил хлынувший изо рта поток крови. С протяжно-сердитым рёвом и обнажив мечи, два приятеля сломя голову бросились в атаку на Конана.
Древняя закалённая сталь зловеще прошипела, когда юноша плавным движением вытащил её из ножен. Казалось, он отражает выпады обоих нападавших без малейших усилий. Лезвие его меча сверкнуло, мелькая стремительно, как бросок кобры, столь же непредсказуемо и также смертоносно. Пританцовывая между ними, он отбивал атаку одного лезвия и без труда уклонялся от второго. В отчаянном стремлении нанести решающий удар Мукаффа и Джарир мешали друг другу, но мускулистый юноша не давал им ни малейшего шанса. Хотя их было двое на одного, уже вскоре стало ясно, что численное превосходство в этом случае ничего не решит.
— Стражники! Стражники бегут! — сражение прервал крик нищего с открытыми язвами на обеих голенях. Банда воров исчезла так быстро, будто провалилась под землю.
— Гнилые яйца Ханнумана! — Конан с дикими глазами, переполненными жаждой убивать, расталкивал расступающиеся массы людей, напоминая жнеца, косящего поле спелого зерна. Не задерживаясь, он исчез в кривых извилистых улочках на противоположной стороне рынка и замедлил шаг только тогда, когда удостоверился, что никто не преследует его.
Его надежды быстро и легко разбогатеть в клоаке цивилизации начали исчезать. Понемногу приходило осознание того, что выжить в большом городе будет не так просто, как он представлял себе, когда странствовал по диким пустынным местностям.
— Тот дикарь на рынке буянил, как сорвавшийся с цепи, — жалостно стенал мужской тенор.
— Да, сорвал нам целое выступление, — угрюмо вторил ему звонкий бас.
— Но он красив. И такой сильный. Он двигался как дикий зверь, — протянул мечтательно женский альт.
— Вы, женщины, думаете только об одном, — ворчливо ответил бас.
— Но, Таурус, о чём это ты говоришь? — промурлыкала женщина, прижимаясь к нему сзади и касаясь свой пышной грудью спины коренастого владельца балагана.
— Успокойся, Каринна! Явился в самый разгар, сорвал представление, и из-за него только что потеряли выручку.
Блондинка Каринна смутилась, обидчиво сдвинув брови, и её голубые глаза сверкнули:
— Раньше ты был ко мне благосклонней.
— Это уже прошло давным-давно, — отрезал медоточивый тенор.
— Каринна, девонька, ты не могла бы мне помочь? Иголка с ниткой в дрожащих старческих руках хуже орудий с кхитайским огнём.
Ласковый и тихий вопрос старика смог погасить ссору в зародыше. Раздражённое раскрасневшееся лицо бывшей первой актрисы, а ныне отвергнутой любовницы, смягчилось. Не произнеся ни слова, она отправилась вслед за стариком с длинными белыми усами и прищуренными ярко-голубыми глазами.
— О, женщина! С одной стороны — небесная сверхъестественная краса, но в душе — помойка…
— А ты тоже давай успокойся, Карагиз! Зурн, нужно сходить за дровами. Отправляйся, или замерзнем в ночи. — Таурус, с непререкаемым авторитетом владельца балагана, оборвал дальнейший разговор.
