— Успокойся, дивчина, просто расслабься. Уже всё хорошо. — Он обнял её, но ничего не мог с собой поделать, чтобы не обращать внимание на шелковистую кожу и очаровательные формы, тесно прильнувшего к его мускулистому телу.
Голосистые рыдания перешли в облегчённый плач. Пока киммериец тщетно пытался успокоить её и беспомощно озирался вокруг, ворота вдруг накренились под могучими ударами — Зурн и Таурус, видимо, пытались проникнуть внутрь. Киммериец поднял ещё дрожащую Антару на руки и направился к ним, чтобы снять затвор.
Инстинкт предостерёг его как раз вовремя. Поскольку комедианты грохотали за воротами так, словно во двор ломилась вся армия Немедии, Конан едва смог расслышать подозрительный шорох позади. Просто он внезапно отпрянул в сторону. Его инстинкты не ошиблись. Там, где только что была его шея, пролетел кинжал и вонзился, загудев, в несущую балку ворот.
Именно в этот миг петли издали визг и с голосистым треском рухнули во двор. Вслед за облаком оседающей пыли внутрь по инерции влетели Таурус и Зурн. Они в изумлении остановились при виде заплаканной Антары и смущённого Конана, свалившихся на землю во время прыжка варвара, который и спас его жизнь.
Тень, мелькнувшая в сарае, всё объяснила.
— Он кинул в меня нож, — прорычал варвар. — Не троньте его — парень мой!
Без оглядки он нырнул кувырком в тёмное отверстие, плавно прокатившись до середины помещения мимо освещаемого прямоугольника света. Позади него затрещал ломающийся тяжеленный брус, падающий откуда-то сверху. Всё окутали темнота и тишина. Преследуемый разбойник, видимо, замер неподвижно. Киммериец также не шелохнулся. Спину его сильно придавил тяжёлый брус. Сжимая в вытянутых руках меч, он замер в ожидании любого шороха, который выдал бы ему врага. Золотая пыль, лениво закручиваясь столбами в ярком солнечном свете, медленно оседала. Снаружи доносились рыдания Антары и утешительный бас Тауруса.
В этот миг что-то шлёпнуло на землю. И снова. И ещё. На границе света и тени вблизи входа стали разливаться красные лужицы. Конану этого хватило. Молча выхватив кинжал из-за пояса, он, особо не целясь, метнул его наверх, где, как он подозревал, и скрывался злодей. Раздался вскрик, и мужчина свалился к ногам киммерийца. Тот подскочил к нему с мечом наготове, но этого не потребовалось.
Коротышка, который едва достигал груди варвара, лежал неподвижно. Заурядное лицо украшало красное пятно в середине — кончик носа отсутствовал. А в правом его плече аж до рукояти застрял кинжал Конана.
— Удачная встреча! — зловеще осклабился киммериец. — В третий раз тебе удрать не получится.
Злодей настолько пострадал от падения, что не сопротивлялся. И когда из его тела вырвали кинжал, он лишь застонал. Из открытой раны хлынула кровь. Конан небрежно вытер лезвие о его штаны, словно разбойник был уже мёртв.
— Пошёл вон! — приказал киммериец металлическим холодным голосом, который не сулил ничего хорошего.
Мерзавец, однако, не шелохнулся. Он застыл от ужаса, оставаясь наполовину в сарае, наполовину во дворе.
При взгляде на него Антара вскрикнула от ужаса.
— Он что-нибудь сделал с тобой?
Девица кивнула и снова расплакалась.
— Нет… В самом деле… нет, — поправилась она сразу же. — Он оглушил меня и отнёс сюда. Привязал меня к лестнице, — продолжила она между рыданиями. — Но потом из таверны донёсся страшный шум. Он схватил свою саблю и сказал что… что возвратится.
Прервало её слова болезненное завывание, когда Конан пнул разбойника ногой по рёбрам.
— Когда он вернулся, его лицо было залито кровью. Он вылил ведро воды себе на голову и попытался остановить кровотечение, — Антара кивнула в угол двора — на перевернутую пустую деревянную кадку и окровавленные тряпки. — Потом… пришёл ко мне. Это было так страшно. Он разорвал мою блузку. Хотел меня… хотел…
Мужчины смущённо переминались с ноги на ногу.
Разбойник использовал миг рассеянности и, держась левой рукой за раненное плечо, как заяц ринулся к рухнувшим вратам. В последний момент Кермар подставил ему ногу, и тот растянулся в грязи во весь рост. Перевернувшись на бок, разбойник отскочил и в отчаянной попытке спастись помчался зигзагами по всему двору, петляя как заяц. Наконец он забежал в рухнувшее здание. Таурус заблокировал выход со двора, Кермар стоял, защищая Антару, а Конан шагнул в отверстие, которое когда-то было дверью.
Бандит протискивался через отворённое окно в стене напротив, когда метко брошенный сзади камень ударил его прямо между лопаток. Он споткнулся и отскочил в сторону, задев при этом несущую балку потолка. Сгнившая трухлявая древесина напора не выдержала и обрушилась. Киммериец едва успел выскочить обратно во двор. Когда осела поднятая пыль, он увидел, что всё кончено. Тяжёлое дубовое бревно, которое, видимо, служило подпоркой крыши, разломилось, вонзившись краями точно в шею человека. Тот ещё дышал, но треск раздавленных позвонков ясно свидетельствовал, что долго это не продлится, и он неминуемо отправится к Белу отвечать за свои недостойные поступки и деяния.
Варвар повернулся и вышел за дверь.
