А потом её вывернуло полужидким углём. Её скручивали чудовищные судороги, но чародейка по-прежнему твёрдо удерживала свою голову. Кто-то нежно, но крепко держал её за плечи. Она подняла слезящиеся благодарные глаза и встретилась взглядом с ясными голубыми глазами. Внезапно ей стало намного лучше.
Она кивнула головой вместо благодарности, а потом повернулась к девушке. Хотя та до сих пор так и не пришла в сознание, её дыхание углубилось и стало ровным. Щеки порозовели, оледенелые руки понемногу начали согреваться. Но тем не менее она оставалась без сознания, погружённая в глубокий сон.
— Холодная, как в мороз…
— И те молнии из земли, идущие прямо в тело…
Кинна оглянулась на шёпоток за спиной.
Пухловатая блондинка и привлекательная брюнетка прислонились головами друг к другу. Они пораженно умолкли и притихли, едва колдунья взглянула на них. К подобному она давно привыкла.
Кинна потихоньку выпрямилась, и было заметно, что она изрядно измотана и утомлена. Но несмотря на это она перевела взгляд на Зурна, взирающего на неё с ужасом в горящих глазах и что-то неразборчиво бормочущего.
— Нет! — выкрикнул он, когда чародейка над ним наклонилась.
Та всмотрелась ему в глаза.
— Рана действительно серьёзная, но не смертельная. Лезвие было ржавым, поэтому твоя кровь отравлена. Если не помочь тебе сейчас, ты умрёшь очень мучительной смертью. И это может случиться довольно скоро. Ты позволишь мне помочь? — Её тихий голос вдруг зазвучал довольно властно.
Актёр непроизвольно закрыл глаза и бессильно откинулся на спину. Кинна распахнула его рубашку и отвязала перевязь, притягивающую руку к телу. Рана выглядела гораздо хуже, чем утром. Сломанная кость ключицы тускло блеснула на солнце. Измочаленные ткани вокруг опухли, а края раны были тёмно-красного, почти чёрного цвета. Рана пахла гнилой кровью.
Целительница вытащила флакончик из тёмного стекла, открыла его и обильно облила поражённые места вязкой бесцветной жидкостью.
— Теперь будет больно. Постарайся выдержать. Подойдите ко мне кто-нибудь и подержите его, — кивнула она Конану и Таурусу. Потом сделала глубокий вдох и, опять полностью сосредоточившись, вытянула обе руки над раной.
— На сломанную кость, на мозг, на кровь. С кости — на кость, с мозга — на мозг, с крови — на кровь. Соединитесь, как ранее!
Воздух словно затрещал. С кончиков пальцев женщины потоком хлынули крошечные фиолетовые искры. Там, где они попадали на плоть, возникал дымок. Прямо на глазах кость медленно выправлялась, погружаясь в тело. Мышцы срастались вместе, кожа заживала. Зурн с рёвом выгнулся так, что только его пятки и плечи касались земли. Оба рослых мужчины только и делали, что пытались с усилием его удержать. К счастью, это продлилось недолго. Комедиант снова лишился чувств. Место, где ещё недавно зияла открытая рана, теперь покрывала розоватая новая кожа. Чародейка удовлетворённо кивнула.
— Остальное должно пройти само, — она полезла в сумку, достала стеклянную банку, опустила в неё указательный палец, набрав немного зеленоватой мази, и нанесла её на только что исцелённые раны, поясняя: — Это мазь из полыни и мяты, чтобы кожа вновь не воспалилась. — Кинна снова порылась внутри сумки, достав на этот раз маленький флакончик, бумажный кулёчек и чистый белый платок. Она налила на платок резко пахнущую жидкость и посыпала сверху аккуратно сложенными измельчёнными сушёными листиками. Приложила к израненному плечу и стянула первоначальной повязкой. — Как только он проснется, дайте ему чашу горячего вина с шалфеем. Они не должны мёрзнуть: ни он, ни та девица. Держите их в тепле. — Взгляд чародейки встретился с взором Каринны, и тогда Кинна смогла усмехнуться — почтительное набожное восхищение на лице женщины невозможно было не заметить.
Солнце понемногу начало склоняться к горизонту. Целительница зевнула, закинула руки за голову и потянулась, разминая затёкшую спину. Конан не мог не заметить, что под строгой тканью заманчиво прорисовались весьма привлекательные округлости.
Митанни внезапно дёрнулась, выгнулась и бессознательно залепетала что-то неразборчивое. Варвар и целительница разом склонились над ней.
— … воспротивиться судьбе, — расслышали они.
Потом Митанни внезапно открыла невидящие очи и уставилась вперёд, словно всматриваясь в лица над собой. Незрячие зрачки долго притягивали к себе и голубые, и карие глаза. Потом чародейка громко вскрикнула и отлетела, словно сильно отброшенная, на добрые десять стоп. Ударившись спиной о скалу, она бессильно сползла наземь.
— Я с огромной радостью убью тебя, Конан из Киммерии, — произнесла Митанни отчётливым, чеканно-металлическим голосом. — Потом вздрогнула и вытянутой рукой наткнулась на лицо варвара. — Конан, — выдохнула она знакомым нежным голоском. — Где мы находимся? Что случилось?
— Я бы тоже хотел это знать, девочка, — прогудел киммериец. Обнадеживающе потрепав её по щеке, он встал, чтобы освободить место для остальных, которые тоже хотели поприветствовать выздоровевшую девушку.
