— В письме великого визиря сказано, что предводителя разбойников необходимо взять в плен и доставить в столицу, закованным в цепях, — напомнил он Нерсесу.
— Это уж как получится, — пожал тот плечами, — я такого указания не получал. Но командуешь ты, так что решать, как этот приказ исполнить, тебе. Хотя сильно сомневаюсь, что нам удастся захватить Конана живым.
— Что — то мне все это не нравится, — хмуро буркнул Конан, когда градоначальник очередного купеческого города покинул его шатер, сообщив, что выкуп доставлен.
— Что именно тебе не нравится? — удивился Аларик, переглянувшись с остальными капитанами, сидевшими с ним рядом за столом. — Он доставил золота ровно столько, сколько мы и требовали.
Октай, Расмус, Хассек и другие члены Совета кивнули, соглашаясь с аквилонцем. Но Конан, не обращая на них внимания, встал из-за стола и прошелся по шатру, думая о чем-то своем. С его лица не сходило мрачное выражение, а синие глаза потемнели еще больше. Наступило молчание, которое никто не хотел нарушать, было понятно, что киммериец размышляет о чем-то важном, не связанном с посещением их лагеря градоначальником, доставившим выкуп.
Действительно, минуту спустя Конан вернулся к столу и произнес с мрачным видом:
— Кром свидетель, мне не нравится то, что происходит! Мы две недели грабим этих купцов, но не встречаем никакого сопротивления от туранских властей. За это время Шах Амурас лишь дважды промелькнул на горизонте, вступил в стычки с нашими конными дозорами и куда-то пропал, достоверно зная, что в его провинцию вторглась конная орда разбойников, которая грабит города по Акиту. Такого не может быть! Насколько я знаю Йилдиза, он не стал бы терпеть подобного в своих пределах. Вот потому мне все это и не нравится, я чувствую опасность, но не пойму откуда!
Капитаны переглянулись.
— Чувство опасности вполне объяснимо, — добродушно заметил Октай, — опасность всегда идет плечом к плечу одной дорогой с наемником. Но посуди сам, киммериец, до Ильбарса осталось совсем ничего, двадцать с небольшим лиг, немного больше одного конного перехода. Оставим город Акит слева, вдоль реки обогнем горы и выйдем к Запорожке. А происходящее объясняется просто: у Шах Амураса нет сил, чтобы стать у нас на дороге. А, если он попробует это сделать, то у него всего две или три тысячи всадников, мы с ними легко справимся.
Капитаны поддержали речь туранца одобрительными восклицаниями.
— Да Нергал с ним, с этим Амурасом! — сердито рявкнул киммериец. — Почему Йилдиз мирится со всем этим и смотрит на грабеж купцов сквозь пальцы?
— Конечно, это трудно объяснить, — согласился Октай и скулы заиграли на щеках его медного цвета лица. — Но Туран сейчас переживает не лучшие времена, возможно, Йилдиз просто не может оказать помощь Шах Амурасу. В любом случае отсюда нам пора уходить к Ильбарсу, а там мы будем в безопасности.
Капитаны кивнули, соглашаясь с туранцем.
— Ты меня не убедил, — по-прежнему хмурясь, сказал Конан, — но раз вы все так считаете, будь по-вашему. Только мы прямо сейчас снимаемся с этого места и уходим к Ильбарсу. Здесь нам делать больше нечего. Золота, что мы уже имеем в седельных сумах всем Вольным Клинкам хватит до конца жизни. Но, чтобы им воспользоваться, нам необходимо добраться к Запорожке. И чем быстрее, тем лучше. Золото нужно живым, мертвым оно ни к чему.
Не прошло и часа, как полки Вольных Клинков покинули гостеприимный берег Акита, где им все это время сопутствовала удача, и уже через лигу оказались на краю пустыни, которая тянулась отсюда до самого Иранистана. Они уходили один за другим в юго-восточном направлении, но было понятно, что до наступления ночи им к Ильбарсу не добраться. Солнце уже поднялось к зениту и его пылающие лучи раскалили песок настолько, что в нем можно было свободно запекать птичьи яйца.
Все, кто был запаслив, достали из седельных сумок куски белой материи, чтобы прикрыть шлемы и доспехи от палящих солнечных лучей, но это помогало мало, а у многих вообще никакой материи с собой не было.
— На ночлег остановимся прямо в пустыне, — распорядился Конан, — корм и вода для коней у нас есть. С наступлением темноты похолодает, станет легче. Костров не разжигать, перекусим всухомятку. В любом случае завтра к полудню выйдем к Ильбарсу, там и отдохнем.
Они продвинулись вглубь пустыни почти на шесть лиг, когда начало темнеть. На темном бархате неба засияли первые россыпи звезд, повеяло прохладой. Двигаться стало легче. Еще через лигу полки остановились на ночлег. Многие всадники так и оставались дремать в седлах, лишь напоили лошадей и привязали им к мордам торбы с ячменем. Туранцы устроились удобнее, расседлали лошадей и, подстелив попоны, улеглись спать прямо на горячий еще песок, подложив седла под головы. Их примеру последовали и заморийцы Хассека. Не прошло и часа, как все стихло вокруг, слышалось лишь пофыркиванье коней да вдалеке маячили фигуры дозорных.
