Конан, хотя и заявил капитанам, что ощущает какую-то опасность, но, скорее, это была непонятная тревога на уровне обостренного чувства интуиции, свойственной его варварской натуре. Но киммериец не умел долго сосредотачиваться на мыслях о том, что ему было непонятно, поэтому, ложась спать, постарался забыть о своей тревоге, а стал думать о том, как им быстрее добраться до Запорожки. У казаков ему приходилось бывать в прежние времена, когда он состоял членом Красного Братства, но дорогу туда через Ильбарские горы он не знал — до устья Запорожки они обычно добирались по морю. Впрочем, решил он, Октаю эти места знакомы, а в случае необходимости можно будет нанять проводника у местных гирканцев. С этими мыслями киммериец незаметно забылся тревожным сном.
Несмотря на то, что ощущение тревоги так до конца его не покинуло и он несколько раз просыпался, прислушиваясь к звукам пустыни, ночь прошла спокойно и с рассветом Вольные Клинки продолжили поход. Несмотря на усиливающуюся жару, кони, чувствуя близкую воду шагали бодро и, когда солнце поднялось к зениту, вдали в мерцающем мареве показалась изумрудная полоса зелени. Это был лес на берегу Ильбарса, местами довольно густой и шириной почти с целую лигу.
Конница растянулась по пустыне. Впереди двигался полк Октая, за ним полки Аларика, Хассека и Расмуса. Полк Конана оказался в арьергарде, что, впрочем его не смущало, так как у Ильбарса они все должны были остановиться, чтобы дать отдых коням после утомительного перехода через пустыню, а пока что отдавать какие-либо команды не было необходимости. Тем более, впереди шли туранцы, которые в командах не нуждались, Октай и сам был опытным командиром.
По мере приближения к Ильбарсу, тревога, не покидавшая Конана со вчерашнего дня понемногу улеглась. Похоже, Октай оказался прав и здесь уже у самой границы Турана им опасаться было нечего.
Но в этот раз они оба ошиблись. Едва полк Октая вышел к Ильбарсу, вдоль которого тянулась широкая лесная полоса, как был атакован, скрывавшейся за деревьями конницей. Зная, что за ним движется Аларик, Октай смело вступил в бой, хотя противник почти вдвое превосходил его численностью. Сражение началось с того, что противники выпустили град стрел, затем их ряды смешались и в ход пошли сабли. Зоркие глаза Октая разглядели предводителя напавших всадников и он догадался, что это сам Шах Амурас. Воины акитского наместника, используя свое численное преимущество, окружили полукольцом всадников Октая, но в это время к месту сражения подоспел Аларик, а за ним Хассек. Ситуация изменилась и Шах Амурас, утратив численное преимущество, подал сигнал к отступлению. Его воины стали стремительно уходить к югу вдоль Ильбарса, пытаясь оторваться от преследующих их Вольных Клинков. Но Октая и его туранцев уже охватил боевой задор, поэтому они устремились за конницей Шах Амураса. Аларик и Хассек поддержали их, гонясь за улепетывющим со всех ног неприятелем. К погоне присоединился и Расмус, а у Конана не оставалось иного выхода, как последовать за ним.
Киммериец был удивлен, как Шах Амурас сумел так точно определить место их выхода к Ильбарсу и вообще, откуда он узнал, что они оставили берег Акита и свернули в пустыню. Единственным разумным объяснением было то, что разведчики акитского наместника уже давно не спускали с них глаз. Но если так, то Шах Амурас знал о том, что они вдвое превосходят его численностью и было трудно объяснить, зачем нужна была эта стычка, в которой он заведомо не мог рассчитывать на победу. Конан терялся в догадках, но в конце концов решил, что Шах Амурас поступил так из желания оправдаться перед Йилдизом за свое бездействие. В самом деле, кони у его бойцов были свежие, он мог рассчитывать, что Вольные Клинки рано или поздно вынуждены будут прекратить погоню, а он доложит Йилдизу, что уступил разбойникам из-за их численного преимущества. Такое объяснение вполне могло смягчить гнев владыки Турана.
Скачка продолжалась уже больше часа, когда кони Вольных Клинков и без того уставшие, стали временами переходить на шаг и Шах Амурас, по мнению Конана, мог давно оторваться от них. Но его всадники, придерживая своих лошадей, сохраняли прежнюю дистанцию.
— Почему он не сворачивает в пустыню? — задавал себе вопрос Конан. — Дураку понятно, что мы за ним туда не пойдем.
В это время краем глаза он заметил слева урочище. Это был широкий луг вдававшийся в лесной массив. Конан не обратил на него внимание, стремясь поскорее соединиться со своим авангардом, преследовавшим акитского наместника и помчался дальше.
Но неожиданно, проскакав еще пол лиги, Шах Амурас остановился. Из-за деревьев появился еще один отряд всадников численностью примерно в тысячу всадников, который, похоже, давно ожидал здесь своего командира. Октай понял, что теперь, когда у Шах Амураса стало три тысячи всадников, тот решил принять бой. Но капитана туранцев это не остановило и он со своими людьми ринулся вперед..
