— Если верно, что наемники превосходят их пехоту, то и их конница значительно превосходит нашу, за исключением отряда капитана Октая. У них в коннице служат сыновья знатных семейств, обучавшиеся фехтованию и джигитовке с детских лет, как туранцы. У нас же у большинства всадников нет такого опыта. Их всадники разобьют нашу конницу и ударят с тыла по пехоте.
— Гмм, — вынужден был согласиться принц. — И что ты предлагаешь, капитан?
— Вон там, слева в двух тысячах шагов отсюда видна едва заметная с этого холма лощинка. На самом же деле это глубокий овраг. Если мы скроем там пятьсот всадников, оставив на флангах нашей пехоты для видимости сотню — другую, то, когда противник продавит наш центр и останется без резервов, засадный полк ударит ему в тыл. Уверен, что королевская пехота дрогнет и обратится в бегство.
Принц приподнялся в стременах, затем огрел плетью коня и поскакал к лощине, подав остальным знак следовать за ним. Действительно, в месте, куда показал Конан, оказался глубокий и длинный овраг, который киммериец разглядел своим ястребиным зрением с вершины холма. С равнины он сливался с местностью и заметен вообще не был, пока всадники не подъехали к нему вплотную. На дно оврага, где протекал быстрый ручей, вел пологий спуск.
— Здесь есть вода и даже трава, — заметил Аларик, — а значит коням не грозит жажда. И укрыться в этом овраге пол тысяче всадникам не составит труда.
— Королевские войска будут наступать с севера, поэтому засаду не обнаружат, — добавил Расмус.
Остальные капитаны тоже поддержали Аларика и Расмуса одобрительными возгласами.
— Отсюда хорошо просматриваются скаты возвышенности, где произойдет сражение, — сказал принц, — а значит, время для удара будет рассчитано точно. Назначаю тебя командиром сводного засадного полка, — обратился он к Конану, — отбери пятьсот человек, кого посчитаешь нужным. А твои разведчики, Октай, пусть глаз не спускают с королевского войска. Мы их должны встретить раньше, чем они подойдут к этой позиции.
Назначение Конана командиром засадного полка пришлось, как нельзя более кстати. Он включил в его состав отряды Аларика и Расмуса, а также половину своего. Вторая его половина должна была сражаться в составе пехоты, где его бандитам было привычнее махать мечами и использовать кинжалы.
Как оказалось, принц провел рекогносцировку местности очень вовремя, так как разведчики Октая доложили, что королевское войско снимается с лагеря и направляется в сторону Хроша. Адад приказал капитанам отрядов наемников немедленно выдвигаться на разведанную позицию и выстраиваться к бою. На это ушла почти вся ночь, но с первыми лучами дневного светила пешее войско принца было готово к сражению, заняв позиции на скатах холма. На флангах волновалась немногочисленная конница, а туранцы Октая выдвинулись на тысячу шагов вперед перед фронтом пехоты. Принц на гнедом скакуне в окружении нескольких приближенных и капитана своей гвардии, расположился на вершине холма. За обратным скатом холма сосредоточилась его немногочисленная конная гвардия, которую он намерен был бросить в бой лишь при самой острой необходимости.
Прошло еще полчаса и вдалеке заклубилась пыль. Показались скачущие во весь опор конные разведчики. Подскакав к Октаю, они поговорили несколько минут и капитан туранцев поднялся на холм.
— Королевское войско уже меньше, чем в лиге отсюда, — сухо доложил он принцу. — Похоже атаковать начнут сходу, так как все уже в доспехах и начинают перестраиваться в боевой порядок.
Адад кивнул. Октай спустился с холма и подскакал к своим людям. В его отряде служили опытные, испытанные в боях наездники, поэтому в инструктажах они не нуждались. Каждый туранец и так знал свой маневр, отработанный годами.
Конан, укрывшийся со своими всадниками в овраге, спешился и подошел ближе к спуску в него, чтобы наблюдать за происходящим на равнине. Как раз параллельно оврагу в тысяче шагах от него двигалось королевское войско, уже перестроившееся для атаки. На флангах скакали всадники в стальной броне и высоких шлемах с султанами. Пехотинцы также были одеты в кирасы, но большей частью кожаные.
— Не случайно Страбонус прославился своей скупостью и прижимистостью, — подумал киммериец, — жадность может выйти ему боком, не хочешь содержать свою армию, будешь содержать чужую.
Конан заметил, что копейщиков в королевском войске нет и это придало ему уверенность в том, что атака его засадного полка будет удачной. Главное было не столкнуться преждевременно в открытом конном бою с королевской кавалерией.
Принц Адад с холма тоже разглядел приближающееся войско своего отца. Легкая грустная улыбка коснулась его губ. Несмотря на сложные отношения со своим родителем, он его любил и никогда бы не поднял мятеж, если бы не стремление изгнать или уничтожить Тсотха Ланти, от которого исходила явная угроза не только королевскому дому, но и всему Кофу.
