Нет, сочувствия и жалости у меня не могло быть, коль я этого столь долго желал. У меня было раздражение, что этот факт остался почти незамеченным на Западе… Не было ни ликования, ни хотя бы признания исторического события. Все-таки это было историческое событие. Нет, полное безразличие.(стр. 352)
Андрей Нечаев, министр экономики Российской Федерации (1992–1993)
Я думаю, что это простая человеческая трагедия для многих-многих советских людей и советских семей. <…> И, безусловно, эти простые люди ни в коей мере не должны и не могут нести ответственность за идиотизм социально-экономической политики, которую проводило советское коммунистическое руководство.(стр. 308)
Леонид Млечин, писатель и историк
У меня есть собственное воспоминание. Я с 25 декабря 1991 года был в Лондоне неделю. И когда я летел назад, в аэропорту Хитроу я протянул паспорт, на котором было написано «Советский Союз», и миграционный инспектор взял его в руки, посмотрел на него и сказал: «А ведь нет такой страны больше». И вы знаете, в эту секунду мне стало не по себе и я понял, наверное, то, что испытывали русские мигранты, а это же минимум миллион человек, а то и больше, которые после Гражданской войны вынуждены были покинуть Россию и оказались людьми без государства.(стр. 319)
И все же ощущением фатальной неизбежности и неисповедимой исторической поступи был пропитан морозный московский воздух – тем самым вечером, когда над Кремлем тихо, почти неприметно, был спущен государственный флаг Союза ССР.
* * *Итак, историческая неизбежность. СССР как искусственная государственная и политическая конструкция долгие десятилетия держался на силе и навязанной модернистской идеологии.
Сергей Станкевич, государственный советник РСФСР (1991–1992), советник Президента Российской Федерации (1992–1993)
СССР как насильственно скроенную большевиками глобальную идеологическую империю, существовавшую ради всемирного торжества коммунизма, сохранить было нельзя. Абсолютно нельзя. Это было искусственное образование, державшееся только на систематическом насилии и монополии одной идеологии, одной партии. Как только ослабла монополия, посыпалась конструкция.(стр. 34)
Геннадий Бурбулис, Государственный секретарь РСФСР, первый заместитель Председателя Правительства РСФСР (1991–1992)
