Даже несмотря на подключение к поискам более двадцати человек результат остался отрицательным. И что самое странное – никаких следов Анны не обнаруживалось. Никто ее не видел и ничего не слышал. Как будто человек провалился сквозь землю. Это было очень странно. У Арины постоянно вертелась в голове какая-то мысль, но из-за поисков, из-за большое количества людей вокруг и из-за нервозности мысль эта ускользала от нее.
В семь часов все пришли на ужин, чтобы попробовать обсудить, что же делать дальше. После ужина должна была состояться еще одна встреча со Смирновым и Ковальским. А сейчас все четверо сидели и усиленно делали вид, что очень заинтересованы в еде. Если Арина еле-еле прожевала полкотлеты, то Герман и Иван, пересилив себя, смогли съесть каждый по целой. Алик же вообще не притронулся к еде. Обсуждать было нечего. Они обыскали все места, где только могла появиться Анна. Обошли все казармы, наверное, раз по шесть, стрельбища, гауптвахту, столовую, рощу, лесок за стрельбищем. Дальше искать можно было только внизу, под обрывом. Они и искали. Смотрели сверху, издали и никого не увидели. А спуститься туда было бы делом крайне сложным.
Герман смотрел в окно, Алик смотрел на стол, Иван рассматривал свою руку, а Арина сидела и смотрела по сторонам, пытаясь понять, что так беспокоит ее. И переводя взгляд с одной группы бойцов на другую, вдруг поняла:
– Ребят, а вы видели сегодня Ничипоренко? А вчера? Ну, в смысле после вчерашнего обеда, когда они ушли. Мы ведь ходили и по трое, и по пятеро, а мне ни разу они не попадались на глаза. Ни он, ни его ближайшие прихвостни. Ни разу. С двух часов вчерашнего дня! Где они?
Все трое вскинулись, ошеломленно посмотрели на Арину. Иван первым прервал молчание:
– Ты хочешь сказать, что Анна у них?
– Я ничего не хочу пока говорить. Я просто констатирую факт: их нет. И почти никого из офицеров их роты нет. Я думаю, нужно срочно сказать об этом Смирнову и Ковальскому.
Арина посмотрела на Алика. Тот сидел, сжав кулаки до такой степени, что у него побелели не только костяшки пальцев, но и кожа вокруг них. Казалось, он сейчас сорвется и побежит.
Арина тронула его за плечо и тихо сказала:
– Алик, не делай глупости. Это всего лишь мои глупые домыслы. Давай сейчас пойдем к Смирнову и Ковальскому и поговорим? Хорошо?
Алик посмотрел на нее, и она впервые увидела Алика таким: грустным, потерянным, с невыносимой болью в глазах.
– Арин, мне кажется, уже понятно, что с ней случилось что-то плохое. Это я виноват, соблазнил ее. Если бы не я, она бы и не выделялась особо. Я не знаю…
– Стоп. Ты ни в чем не виноват. Успокойся. Соберись! Ты нужен и нам, и Анне. Нам надо ее найти. Идемте!
Арина встала первой и, проходя мимо Германа, взглядом указала на Алика. Герман без слов поднялся, вышел из-за стола только после Алика, и шел так дальше, присматривая за ним. Вообще за последние три недели они с Ариной научились очень четко понимать друг друга без слов. Абсолютно точно, ни разу не ошибаясь. Где-то в космосе их души, видимо, каким-то образом были связаны.
Все четверо вышли из столовой и направились на место встречи со Смирновым, Ковальским и их ближайшими помощниками. Рустам и Эдик были заместителями Смирнова, а Марсель и Лёня были замами Ковальского. Все встали в некое подобие круга – так легче было общаться. Несмотря на свой немаленький рост, Арина все же чувствовала себя немного странно. Нет, нельзя было сказать, что она чувствовала себя карликом среди великанов, скорее, подростком – среди взрослых людей. И несмотря на это, несмотря на то что она была единственной женщиной, Арина первой взяла слово и объяснила все то, что она сказала ребятам в столовой. А еще она добавила:
– Помимо моих неубедительных догадок, у меня есть еще некоторые мысли и сомнения. Перед обедом я взяла у Натальи карту нашей части, и получается, что мы не проверяли три места: дом Килько, сарай помощника Килько, некоего Костика, и отдаленные старые бараки, где раньше жили семьи офицеров и которые до сих пор не заняты. А ведь домов там несколько и внутри много комнат. Дома эти находятся совсем близко к тому месту, где проживает рота Ничипоренко.
– Откуда ты знаешь про много комнат? – удивился Ковальский.
Арина замялась.
– Можно я попозже расскажу? Я…
Ковальский ее перебил:
– Нет-нет. Расскажи сейчас. Что ты там делала?
Немного подумав, Арина рассказала все, что случилось в тот злополучный вечер.
После ее рассказа даже Алик немного отвлекся от мыслей об Анне. А Ковальский закрыл руками лицо. Когда он наконец открыл его, то оказалось, что у него была беззвучная истерика. Он хохотал без звука, а по щекам текли слезы.
– Так это ты его так разукрасила? Ха-ха! Поделом м…ку! Ох, поделом! Ну и урод!
Ковальский успокоился и вытер слезы.
Смирнов стоял очень хмурый и покачивал головой, закусив губу:
