– Да ты знаешь… в каждой части что-то дурное хоть раз, да было. И здесь вроде происходило, но в каком именно доме – не знаю. Это было задолго до моего появления здесь. Я тогда в другой роте был. При мне только вот девчонка из роты Ничипоренко повесилась. Но и тогда мы были на задании, самой нашей роты в части не было. А в этих домах когда-то старший офицер, командир взвода, убил жену, а потом и себя. И, кажется, потом всю эту часть вообще закрыли. А открыли ее перед самым началом войны. Как знали, что понадобится. Но полностью открытия всей территории части для проживания так и не произошло. Может, и еще чего было, но я не помню.
– Девчонок-медсестричек убили через месяц после того, как открыли часть. Списали на деревенских. Вот только незадача, до ближайшей деревни – пятьдесят километров топать. После этого часть еле отбили. Опять хотели закрыть, – сказал Ковальский.
– Да уж, – выдохнула Арина. – Ну и дела! Но давайте, господа, приступим! Давайте быстрее обыщем последний дом.
Все согласились. Ковальский, у которого были все ключи, пошел открывать входную дверь, но ключи, которые дала Наталья, не подошли. И так и этак пытались вставить ключ, но ничего не получалось.
– Что это за фигня?! – рявкнул Ковальский.
Он попробовал выбить дверь плечом, но дверь была очень толстой и прочной. И попытка не удалась.
Команда обошла дом. Все было закрыто. Разбивать окно? Но звук бьющегося стекла мог привлечь к ним внимание тех, кто находился внутри. А кто знает, как отреагируют вероятные преступники, если почувствуют опасность? И кто знает, не окажутся ли они сами на скамье подсудимых, если станет известно, что для того, чтобы проникнуть в дом, они использовали незаконные средства? Им предстояло быстро взвесить возможные риски и решить, как действовать наиболее оптимально и безопасно – как для них, так и для Анны, если она находилась теперь внутри дома.
Арина сказала:
– Я вылезла наружу через окно в душе. Это полуподвальное помещение, и окно – на самом верху. Нам придётся еще раз обогнуть здание и попробовать влезть там.
Они подошли к окну, которое Арина открутила почти три недели назад. Окно все также было приставлено с внутренней стороны рамы, как и сделала Арина в тот злополучный вечер.
Осторожно отодвинув раму, Смирнов посветил фонариком внутрь. Внешне казалось, что внутри никого нет и все так же необитаемо, как и в трех других домах.
Рустам предложил:
– Господин капитан, давайте я проникну внутрь, посмотрю. Если все нормально, то залезем по одному, а потом выйдем наверх и осмотрим уже весь дом. М?
– Опасно туда лезть одному. Мы не знаем, почему этот дом закрыт, – ответил Смирнов.
– И тем не менее лезть надо здесь или выбивать окно в доме и лезть через него. Но как-то не хотелось бы потом иметь проблемы с начальством и писать кучу объяснительных. Нам не давали разрешения на взлом. И плюс ко всему – фактор риска: вдруг внутри Анна? И те, кто ее удерживают, при звуках вторжения в дом просто убьют ее.
– Капитан Ковальский, вы, правда, считаете, что если сейчас кто-то находится внутри, то он нас не слышит и не понимает, что мы пытаемся пробраться внутрь? Скажите лучше, вы оружие захватили? Или мы все полезем внутрь безоружными? – спросила Арина.
Вся компания озадаченно повернулась к Арине. Ковальский тоже удивленно поглядывал на нее. А про себя он подумал о том, что у Арины есть очень неплохие задатки лидера. И даже мысль о том, что она женщина, больше не тревожила его сознание. Как это ни звучало бы для него смешно еще вчера, в первую очередь, он видел в ней человека. А теперь Арина задавала неудобные, но правильные и нужные вопросы.
– Есть оружие, – Ковальский, Смирнов и их доверенные лица показали пистолеты, достав их из кобуры.
Обговорив детали, все вместе быстро составили план. Ковальского первым решили не пускать. Решили, что сначала Рустам попытается просмотреть комнату сверху – с фонарем. Если все нормально, то он первым спустится вниз, сразу за ним отправятся Эдик, а затем Марсель. После них, если внизу все нормально, туда спустятся с их помощью Арина и остальные. Последним должен был спуститься Даниил Ковальский. На том и порешили.
Через пару минут Рустам осмотрел помещение настолько, насколько позволял фонарь. Внешне внизу ничего нельзя было понять, но, во всяком случае, присутствия кого-либо заметно не было. Рустам осторожно начал спускаться. Повиснув на руках на карнизе, он спрыгнул вниз. Он старался сделать это аккуратно, но, коснувшись ногами пола, поскользнулся, подвернул ногу и упал на бок.
– Ай, твою мать! – прокряхтел он.
– Рустам, ты живой? Что там случилось? – спросил Смирнов.
– Да живой, живой. Но я подвернул ногу. Пол тут залит чем-то. Мокрый, зараза. Значит, здесь кто-то был. Сейчас попробую найти, что можно кинуть на пол, – сказал он.
Рустам схватил какую-то тряпку, валявшуюся в углу, и кинул ее на пол.
