Подпольщикам было также известно, что часть оперативных материалов и картотеку на агентуру Эрлингер хранит не в помещении управления полиции безопасности и СД в Минске на Советской улице, а в сейфе на явочной квартире в Лиде. Ящик с картотекой видел на квартире в Лиде представитель лидского подполья, проникший по заданию руководства в окружение «майора-сапера» Херсмана. Правда, здесь подпольщики допустили небольшой просчет. Они полагали, что внедряют своего человека в сеть военной разведки и контрразведки «Абвера», представителем которой считали «майора» Херсмана, а оказалось, что он штурмбанфюрер СС и ближайший сотрудник Эрлингера. Херсман заинтересовался представленным ему подпольщиком; в беседах с ним он намекал, что может направить его в специальную школу, после окончания которой ему «откроются широкие горизонты для службы рейху». После того как лидский подпольщик согласился сотрудничать с Херсманом, тот привел его в квартиру на Замковой и представил Эр-лингеру. Здесь же на него была заполнена карточка, которая и легла в ящик сейфа.
К сожалению, этот канал выхода подпольщиков на Херсмана и Эрлингера быстро иссяк: подпольщика отправили на учебу в специальную школу под Вильнюс, и ему была дана связь к литовским партизанам. Но наблюдение за домом Эрлингера продолжалось.
Было установлено, что в доме постоянно проживают семь солдат. По всей видимости, это переодетые в форму вермахта эсэсовцы, все вооруженные автоматами. Не исключено, что у них имеются и гранаты. Тяжелого стрелкового оружия наблюдением не установлено. Освещение дома не автономное, а от городской сети. Это было установлено с помощью монтера, который производил работы на одном из столбов на Замковой улице и на минуту выключил свет по всей линии, - в доме тут же погас свет. Подпольщики отметили, что только выключение света в доме имело для солдат значение сигнала «Тревога»: два солдата выскочили на крыльцо с автоматами, один показался в окне кабинета Эрлингера, часовой во дворе занял оборонительную позицию за поленницей дров. Как только свет был включен, часовой вышел из-за поленницы, что-то крикнул солдатам, лежавшим на крыльце. Те поднялись и ушли, а часовой подошел к калитке и осмотрел улицу. Увидев на столбе монтера, погрозил ему кулаком и вернулся на свой пост во дворе.
Во время наблюдения за домом Эрлингера имел место еще один интересный эпизод. К подпольщику, проходившему по мостику через речку Лидейку, недалеко от дома Эрлингера, подошел какой-то мужчина с кошелкой и спросил, не знает ли он, где тут на Замковой живут Стефановичи. Подпольщик решил направить его в дом Эрлингера и посмотреть, какая ему будет оказана встреча со стороны часового. Он так и сделал. Когда человек, разыскивающий Стефановичей, вошел в калитку дома Эрлингера, к нему не торопясь подошел часовой, что-то, видимо, спросил. Выслушав ответ пришедшего, который, не зная немецкого языка, что-то знаками и жестикуляцией пытался объяснить немцу, солдат дернул его за плечо, повернул к калитке, дал пинка и выставил на улицу. Бедняга подхватил свою кошелку и рысцой побежал от этого дома, а солдат, напевая, вернулся на свой пост в глубине двора.
Все эти сведения, вместе с планом дома, полученным от «железнодорожника», который бывал там несколько раз и хорошо изучил расположение помещений, давали возможность разработать план налета на гнездо Эрлингера. Но подпольщиков в Лиде было мало, и без объединения их с группой Киселева налет совершить считалось практически невозможным. Соединение подпольщиков с группой партизан, которые могли бы проникнуть в город, исключалось. У партизан не было документов, и первая случайная проверка их патрулем на улице могла иметь самые нежелательные последствия. В то же время чекисты из группы капитана Киселева все имели документы, выданные оккупационными властями данного района, и справки о месте их работы. Сам Киселев располагал вполне надежным аусвайсом, изготовленным еще в Москве, который было не опасно предъявлять в случае необходимости патрулям. Это обстоятельство и сыграло решающую роль в том, что для налета на дом Эрлингера в помощь подпольщикам была придана группа Киселева.
Налет на дом в оккупированном врагом городе даже и в ночное время - операция рискованная. Ясно было с самого начала, что снять охрану без шума не удастся. И подполковник Тулин вместе с представителем Белорусского штаба партизанского движения прикинули не один вариант налета, прежде чем остановились на окончательном, и последнем, который был предельно внезапным и давал чекистам и подпольщикам максимальный выигрыш во времени перед теми, кто мог прийти на помощь охране дома, - солдатами частей лидского гарнизона.
