Настаивая на том, чтобы выпустить Стешина из отряда к Эрлингеру, Тулин исходил из того, что если не сделать этого, то Стешин попытается сам незаметно исчезнуть из отряда. А чтобы предотвратить бегство, его придется арестовать. Но арест Стешина насторожит и Никитенко, который, возможно, попытается тоже бежать.
Следовательно, рассуждал подполковник Тулин, вместе со Стешиным надо арестовать и Никитенко, а этого делать не стоит. Раз Эрлингер оставляет Никитенко в отряде, значит, у него может быть еще какое-то задание. Никитенко на свободе, но под наблюдением даст партизанам и чекистам больше, чем арестованный. Задержка же Стешина, а тем более арест его и Никитенко, может навести немцев на подозрения против «железнодорожника».
С другой стороны, думал Тулин, Стешин, отпущенный из отряда и явившийся к Эрлингеру, не принесет вреда. Направляя Стешина в «разведку» в тот же район, куда ходил Никитенко, мы укрепляем веру немцев в то, что партизаны «клюнули» на их приманку и готовятся нанести удар там, где немцы их ждут. Дальше. Стешина в отряде предупреждают, что отряд снимается с этой базы и будет двигаться к району предстоящей операции, поэтому место его возвращения в отряд из разведки называют любое, во всяком случае не то, куда действительно передислоцируется отряд, но где-то в том районе, который Эрлингер отвел для отряда, то есть южнее линии Поречаны - Скрибовцы. Это еще один факт, который будет свидетельствовать, что партизаны идут в ловушку. И наконец, у Эрлингера не будет никаких оснований для беспокойства относительно Никитенко, а значит, и подозрений в отношении «железнодорожника».
- Я думаю, что Киселев исходил из таких соображений, когда настаивал на том, чтобы выпустить Стешина из отряда, - заключил Тулин. - Добавлю также, - подполковник повернулся к Сосновскому, - что сведения о боеспособности отряда Эрлингеру мог сообщить и Никитенко, ведь вы допускаете, что он мог встречаться не только с «железнодорожником»?
- Сдаюсь, - шутливо поднял руки тот, - убедили.
- Пожалуй, в ваших рассуждениях есть то, что мы как-то пропустили, когда решали этот вопрос. Что ж, раз так, Стешина придется выпустить. Будем надеяться, что эта сволочь все же попадет в наши руки рано или поздно!
Тулин покидал кабинет генерала довольный: план Киселева, который ему понравился с самого начала оригинальным решением трудной проблемы и смелостью замысла, был принят. Генерал остался с Соснов-ским в кабинете, чтобы отработать детали совместной операции разведчиков и подпольщиков Лиды по напа«дению на явочную квартиру Эрлингера.
Первые дни июня выдались прохладными и неласковыми. Северные ветры затянули небо принесенными ими серыми, тяжелыми тучами. Погода резко испортилась, и прием, который был оказан Фрайвальду в отделении гестапо на станции Скрибовцы, нельзя было также назвать теплым. Шарфюрер Габриш отнюдь не обрадовался прибытию еще одного чина из Лиды, которого он относил к категории паркетных шаркунов.
- Когда надо работать, - ворчал он себе под нос, - так их нет. А когда почуют, что дело идет к концу и можно урвать для себя награду за работу, которую ты и не делал, так они тут как тут.
Однако Фрайвальд тоже внес свою лепту в проведение операции «Остайнзатц». Командуя ротой из 1-го полицейского полка СС, которая была ему передана Эрлингером, унтерштурмфюрер собрал в окрестных деревнях около пятисот человек, привез их на военных автомашинах в Скрибовцы и загрузил в стоящие на путях пять вагонов. Конечно, ни о каком отборе по спискам, составленным заранее, не могло быть и речи. Всех людей - женщин, стариков, детей - хватали подряд. Некоторые попали в облавы, которые Фрайвальд приказал устроить на площадях и на станциях. Он не отпускал никого - даже тех, у кого документы были в полном порядке. Судьба этих представителей «низшей» расы ничуть не беспокоила унтер-шарфюрера.
«Штандартенфюрер приказал мне доставить определенное число белорусов в вагоны, и эти люди будут доставлены, - решил Фрайвальд. - Уж на этот раз я не дам ни малейшего повода лишить меня заслуженной награды!»
Собственно говоря, душевное равновесие Алоиза Габриша было нарушено не столько прибытием Фрай-вальда, сколько тем, как он явился к Габришу. Операция по уничтожению шестерых десантников принесла Фрайвальду, правда стараниями его родственника группенфюрера СС Хайлера, крест «За военные заслуги» - награду не из важных, которой награждали обычно интендантов. Но и она обрадовала унтерштурм-фюрера. Отправляясь выполнять приказ Эрлингера, Фрайвальд приколол крест на мундир, намереваясь тем самым утереть нос Габрншу, который был ниже его по чину, но, кстати и некстати вспоминая свою службу в «СС-Ляйбштандарт Адольф Гитлер», при каждой встрече задирал нос и не желал видеть в ун-терштурмфюрере своего начальника.
