— Ну, если человек перед самоубийством гладит обручальное кольцо, то… Всё крайне просто, — незнакомец говорил спокойно. Его голос звучал так, будто он говорил о каких — то совершенно обыденных вещах, например о содержании воскресной газеты.
Это спокойствие передалось и Фрэнку.
— Вы правда так думаете? — с надеждой в голосе обратился к незнакомцу наш герой.
— Правда — правда. И вряд ли вы встретитесь, если ты не согреешься и не залечишь руку.
— Я не уверен… — начал было Фрэнк, но…
— Зато уверен я. Пойдём со мной. Я живу недалеко. Нечего ходить с оружием по городу в наше время. Пойдём, пойдём, — поманил за собой Фрэнка незнакомец.
— А вы кто? — Сомнение всё ещё звучало в голосе Фрэнка.
— Я? Я Филипп Август, и я спасаю тебе жизнь. Наложим тебе швы, и дальше уже решишь, что делать дальше. Идёшь?
— Да, да… — немного подумав, он кинул, — я Фрэнк.
— Будем знакомы, — сказал Август.
Так как я знаю Августа лучше, чем ты, мой дорогой читатель, я скажу тебе так: он приложил большие усилия, чтобы это "будем знакомы" не прозвучало так, будто ему плевать на имя нашего героя.
И Фрэнк пошёл. Наверняка сейчас, сидя в мягком кресле, лёжа на диване, или, если ты, мой дорогой читатель, любишь читать в автобусе, задумаешься, как он, наш герой, может довериться первому встречному, а я скажу тебе так: у Августа был дар убеждения, и Фрэнк, словно околдованный магией слова, отправился следом.
Они шли по знакомым улицам. Только теперь, вместо весёлых людей, была пустошь с каменными сооружениями. А у одного дома вооружённые солдаты тащили силком двух мужчин под еле слышный плач их жён, сестёр, матерей. Август остановился и около минуты смотрел на это, потеряв дар речи. Его улыбка исчезла без следа, и он стал мрачным, как и его наряд.
— Видимо, объявили новую мобилизацию… Что же, пора убираться отсюда, да поскорее. Идём, — поманил за собой рукой Фрэнка.
А тот просто шёл следом, словно ненужный груз. Сердце больше не болело. Но теперь стало ещё хуже, чем было до этого: если тогда он испытывал боль, то сейчас её не было, и от этого Фрэнк ненавидел себя.
Вдали слышались разрывающиеся снаряды. Словно город был под каким — то куполом, вокруг которого шла битва. И частично, это правда. Ведь солдаты и выступали этим куполом, защищавшим простых людей всеми доступными способами.
Фрэнк и Август прошли мимо домов, в окнах которых горел свет. Фрэнк даже увидел, как какой — то старый джентльмен, покинутый всеми, одиноко сидел у камина и покуривал трубку.
Здесь не было мародёров. Просто потому, что постоянные патрули солдат в любой момент уничтожили бы любую попытку ограбить здешних горожан. Ведь в такие моменты поддержка богачей куда важнее жизни бедняков.
Август преимущественно молчал. Он лишь озирался вокруг и иногда комментировал происходящее; любое появление в поле зрения очередного патруля солдат он выставлял в негативном ключе. Но Фрэнк его не слышал. Он был занят собственными раздумьями: есть ли надежда?
Наконец, они пришли. Фрэнк понял это, когда в его ушах перестал отбиваться такт трости, стукающей по каменной дороге. Он глянул на Августа, а после на дом, который принадлежал ему.
Это было чуть ли не самое новое здание в городе. Не считая посыпавшейся от бомбежёк кровли, всё в нём было новое: бежевого цвета кирпичи; оконные рамы, закрытые декоративными решётками тёмно — зелёного цвета. К двери, возвышающейся от земли на метр, вела дорожка, выложенная брусчаткой. На фонарном столбе, полностью вырезанном из старого дерева, был адрес.
Они подошли к двери. Она была сделана из красивого, красного дерева. Посерединке находился молоточек, и имел он вид вороны, держащей золотистое кольцо в клюве. Дверная ручка была выполнена из того же материала, что и молоточек, к слову.
Август вставил туда ключ, повернул его три раза, и, когда третий раз он услышал щёлчок, дверь отворилась. Фрэнк вошёл туда первый.
Глава 6. Сложность выбора
Вы заметили, как легко становится принимать решение, когда ситуация уже позади? Любой пустяк, любая мелочь, казалась нам серьёзной. И потом, когда этот пустяк был решён, мы вечно думаем, а что если бы нет? А что, если поступить иначе? Выбор, и именно он, отличает нас от животных. У нас он всегда есть. И лишь люди рабской натуры будут его игнорировать. Ибо тогда, на миг получившие право выбрать, ответственность к ним не придёт никогда.
Генерал смотрел на Эшфорда, и лицо его было не то чтобы бодрым… Генерал был вне себя от усталости.
— Докладывай, — с ноткой разочарования в голосе отрезал генерал.
— Мятежники на станции. Только что я шёл мимо комнаты офицера здешнего… Как его там, не помню, — он посмотрел на Оливье.
— Логан. Его зовут Логан. Прикомандирован он сюда бывшим начальником станции.
— Да, Логана. Так вот… Он и все караульные, судя по тому, что я услышал, планируют захватить станцию и открыть её нашему врагу.
