— Извините, но что это за общество? Я был на его собрании, но так ничего и не понял.
— Ну… — Август глянул на Арчибальда. Он был ещё не уверен, стоит ли рассказывать Фрэнку всё. Но мистер Бэнси сам продолжил.
— Фрэнк, наше общество очень древнее. Оно зародилось ещё сто лет назад, когда нами правили императоры — диктаторы. Мы боролись за республику, и таки добились этого… Ты был ещё мал, когда у нас это получилось, но должен помнить. Именно наше общество стало инициатором и главным участником той революции. И теперь, мы живём в мире. Мы с Филиппом тогда были молодыми, и после нашей победы, стали принимать участие в управлении государством.
Со временем, цель нашего общества изменилась — с достижения республиканских устоев мы перешли на охрану республики. И нас стало совсем мало, ибо многие покинули нас. Ведь смысла в нашем обществе было меньше, чем в этой войне.
Но три года назад начались ужасные события. ТЫ помнишь то время, да? Когда сильнейший политический и экономический кризис поразил нашу республику. И тогда, Роджер Грейни, нынешний глава нашего общества, созвал нас. Пришла лишь четверть из тех, кто был среди нас в славные годы начала республики! Но и это не так мало.
И сейчас, прямо сейчас, он нацелен на сотрудничество с правительством господина Вальтера Моргана, дабы сохранить наше государство.
Он закончил, и глянул на Августа. Тот был доволен, но тут Фрэнк задал вопрос:
— То есть, вы не замышляете революцию?
— Никак нет. Мы лишь хотим окончания этой войны, — ответил Август.
— Хм…
— И Вы, мистер Гоцеллин, как считает мой друг Филипп, а теперь и я сам, можете помочь нам. Мы, как "старая гвардия", считаем, что республика должна быть прежде всего.
— Да. И Роджер считает так же, я надеюсь. Он должен прийти сюда на завтрак, и тогда мы обсудим все вопросы… О, а вот и он!
И действительно. Из открытого окна раздался стук трости по выложенной камнем дорожке, а после и звоночек.
Роджера встретила всё та же служанка господина Августа. Она приняла его шляпу, помогла снять костюм, а после отправила в столовую. Когда тот вошёл, все встали со своих мест, приветствуя главу.
Роджер стал выглядеть ещё хуже. Казалось, за эти 4 дня он постарел на десять лет. Его рука сжимала платок, а другая держала трость в руке. Он опирался на неё ещё сильнее… Фрэнку показалось, что Роджер скорее похож на больного бедняка, чем на главу тайного общества, которое сделало столько для победы республики.
Наконец, Роджер заговорил. Голос его звучал сипло, но всё так же уверенно:
— Доброе утро, Филипп. Спасибо, что принял меня в своём доме. И тебе привет, Арчи, — затем он посмотрел на Фрэнка, — а Вы кто?
— Это Фрэнк Гоцеллин, мой служащий. Я уже стар, чтобы выполнять некую работу, Роджер. — Фрэнк хотел возразить, но Август наступил ему на ногу.
— Что же, мистер Гоцеллин. Я не уверен, что Вам следует сейчас находиться здесь и слушать на…
— Пусть останется, Роджер. Не только ты пострадал от событий четырёхдневной давности.
— Ну раз уж ты так просишь… Хорошо.
Он присел на своё место по другую сторону стола, напротив Арчибальда, Фрэнка и Филиппа. Ему принесли завтрак, но он сразу отставил его в сторонку. А вот к чашке чая он приложился сразу. Но после Роджер начал говорить:
— Итак, господа… Начну с того, что положение наше незавидное… Были арестованы многие участники нашего собрания. Я не получал вестей от других ячеек из других городов, так что можно предположить, что мы остались одни. У нас было четыре дня, и каждый провёл их по — разному. Я…
— Мы пытались выкупить тех, кого взяли в ходе того ареста. Не получилось, — резко перебил того мистер Бэнси.
— Жаль. Они бы нам пригодились. Так вот… Мы должны забыть о том, что случилось, — увидев удивленные лица своих товарищей, он продолжил: — да, мы должны забыть об этом! Я уверен, случилась невероятная ошибка. Нас с кем — то перепутали.
Я долго думал о том, что мы будем делать. И я решил. Сегодня вечером мы пойдём в Ставку и предложим генералу и его окружению сформировать совет по управлению городом. Мы должны сотрудничать, а не враждовать. Иначе республику ждёт крах!
— Как мы можем после такого плевка нам в лицо, вытирать это рукой и идти целовать ноги своим поработителям?! — Август не выдержал. Он был зол, но старался контролировать своё тело; во всяком случае, крушить комнату он не начал.
— Да, Роджер. Филипп прав. Если мы допустим это, то фактически сдадимся, и наше общество можно, хоть завтра расформировывать! — Арчибальд присоединился к позиции своего друга. Он был более спокойным, но поразившее его негодование отразилось на руках: его кулаки сжались.
— Я понимаю вас. Но иного выхода нет. Если мы начнём воевать с военными, кто будет нас защищать? Никто. И война будет проиграна! Светлейшая республика должна выстоять, во что бы то ни стало. И сейчас от нас требуется невероятная жертва, господа. Наши дни подходят к концу, и только от наших действий и решений сейчас зависит, станем ли мы спасителями и героями республики, или сгинем вместе с ней.
